Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 70 – Анна Свирская

— Я всегда рада гостям, которые хотят осмотреть комнаты моего покойного мужа, – с улыбкой продолжала миссис Этеридж. Она бросила быстрый взгляд в сторону раскрытого журнала: – Нам вон в ту дверь, мисс Бирн!

Дверь вела в уютный зал с большим камином, где горел огонь, и высокими пухлыми креслами. В одном из них с книгой и стаканом чего-то, очевидно, алкогольного сидел пожилой мужчина, видимо, постоялец, потому что миссис Этеридж, проходя мимо него, осведомилась, не нужно ли ему чего. Айрис понравилось, как она это сказала: заботливо, но без фальшивой угодливости.

Миссис Этеридж оказалась довольно приятной женщиной, в ней не было ни капли заносчивости, которую Айрис ожидала увидеть после рассказа миссис Купер. Разве что в речи, в жестах была заметна некоторая нарочитая официальность, даже манерность, как будто миссис Этеридж была того же возраста, что и леди Шелторп, и обучалась этикету ещё при королеве Виктории. При этом она не казалась леди, даже близко.

Айрис невольно сравнила её с леди Изабель.

Конечно, эти две женщины были разными даже внешне. Рядом с крупной, широкоплечей Мэри Этеридж леди Изабель показалась бы фарфоровой статуэткой на фоне основательного глиняного кувшина. Но главное отличие заключалось в другом. Несмотря на то что Мэри Этеридж очень старалась произвести впечатление и казаться значительной, а Изабель Томпсон, наоборот, держалась запросто и совершенно не задумывалась о манерах, всё равно требовалось лишь несколько секунд, чтобы понять, кто из них двоих леди, а кто лишь пытается строить её из себя.

Миссис Этеридж ключом открыла дверь из каминного зала и провела Айрис в большую комнату, окна которой выходили в парк позади дома. Это был не совсем кабинет: кроме широкого письменного стола и книжных шкафов здесь стояла ещё и старинная кровать под пухлым покрывалом. Вся мебель располагалась далеко друг от друга, видимо, для того, чтобы кресло-каталка могло проезжать свободно. Единственный стул стоял в изножье кровати. Всё свободное место на стенах было заполнено фотографиями и документами под стеклом. В углу комнаты даже стояла угловая витрина; внутри неё на тёмном бархате было разложено что-то блестящее. Как Айрис догадывалась, медали капитана Этериджа.

Она мельком пробежала взглядом по корешкам книг в ближайшем шкафу. В отличие от Клэйхит-Корта, старинных книг в роскошных кожаных обложках здесь не было. Однако недорогие современные издания много говорили о вкусах хозяина: Йейтс, Вирджиния Вулф, Сюлли-Прюдом, Уитмен, Камю, Т. С. Элиот, Бертран Рассел.

От изучения корешков её оторвала миссис Этеридж, которая начала задавать дежурные вопросы вроде того, откуда Айрис приехала и как узнала о музее капитана Этериджа. Айрис сказала то же самое, что и миссис Купер – выдавать себя за студентку из Оксфорда оказалось очень удобно.

Айрис остановилась возле одного из самых больших портретов: на фотографии был запечатлён молодой мужчина с гладко зачёсанными назад светлыми волосами и густыми, чуть подкрученными усами. Широкие брови, глубоко посаженные большие глаза, нос с лёгкой горбинкой – капитан Этеридж был привлекательным мужчиной. В выражении лица, в решительной линии рта, в свободном развороте плеч читалась уверенность в себе.

— Таким капитан Этеридж был до того, как… до ранения, – пояснила миссис Этеридж, проследив за взглядом Айрис. – Очень похож на мать. Вот она, на свадебном фото.