Книга Парадокс Харди, страница 98 – Анна Свирская

Флеминг упрямо наклонил голову. Все ждали, что он что-то скажет, но он молчал.

— Итак, – заговорил Хофтейзер, – раз других предложений…

— Отправим Найта, – вдруг произнёс Флеминг, словно он смог наконец столкнуть с кончика языка имя, которое долго упиралось.

— Пожертвовать им? – Хофтейзер сверлил Флеминга взглядом. – Вы же понимаете, что…

— Я всё понимаю, можете мне не рассказывать. Но даже если мы его потерям, но он перед этим остановит F24X, то всё это имеет смысл!

— Если остановит! Это ещё неизвестно. А то, что он не вернётся, – это нам известно наверняка.

— Он готов, – сказал Флеминг. – Я говорил с ним.

* * *

Несмотря на то, что было уже почти три часа ночи, на улицах было полно и машин, и пешеходов. Страйдер был близко, но двигался в другом направлении, так что здесь эвакуацию пока не объявляли, однако многие предпочли уехать, не дожидаясь. Машины с севера и запада текли через городок тонким, но зато непрекращающимся ручьём.

Все вещи Сандры помещались в рюкзак, и она зашла на стихийный рынок возле станции, чтобы купить еды в дорогу. С такими толпами продовольствие скоро могло стать проблемой. Чтобы купить белковый концентрат, пришлось отстоять в очереди почти двадцать минут под начинающимся дождём.

Она пошла к следующей лавчонке. Там тоже была очередь, а ещё громко работало радио. Так громко, что слышно было сквозь стук дождя по навесу. Сандра не поверила в то, что услышала. Подумала, что из-за грохота капель по листам жести не разобрала. Она осталась ждать, потому что знала: минут через десять снова повторят. Они всегда всё повторяли как раз для таких: кто мог слушать только чужое радио, кто отвлёкся или кого, как Сандру, оглушил шум дождя.

И они сказали то же самое второй раз: с базы «Фройнд» вызывают Гарета Найта. Он выйдет против страйдера несмотря на отсутствие «гарды», потому что ситуация критическая.

Эти слова, каждый их звук продирал ноющим холодом до костей.

Несмотря на отсутствие «гарды».

Это значит, что его посылают на верную смерть. Он умрёт. Сгорит. Его организм сожжёт сам себя, не в силах остановиться.

Сандра стояла под дождём, не в силах сойти с места. Её сковал тяжёлый липкий ужас, такой огромный, всеобъемлющий, что она не могла даже кричать, хотя крик рвался из горла, поднимался, как уродливое переломанное чудовище, из чёрных глубин.

Это для них: тех людей в очереди, людей у телевизора, людей, решающих, кто пойдёт против страйдера, – Найт был всего лишь «клинком» номер восемнадцать, живым оружием. Для неё он был человеком, который целовал её и укачивал в кольце своих рук, который заполнял холодильник газировкой не только для себя, но и для неё, который знал, где её коснуться, чтобы тело выгнуло дугой, и который не скрывал от неё свои татуировки… Которого она на расстоянии сотен километров и ста дней – любила.

За эти дни любовь превратилась в тоску, выродилась, утратила свой терпкий, солоноватый, пропитанный запахом грозы и озона вкус. Остался лишь стыдный вкус предательства.

Всё разрушалось. Вся жизнь, которая могла у неё быть. Её не будет, потому что не будет Гарета Найта. По её вине.

Капли дождя скользили по лицу, стекали за воротник куртки.

Она совсем не там, где ей следует быть.

И всё же у неё есть время, очень мало, но есть. Если Найт остался на базе, то за ним отправят вертолёт. Это несколько часов.