Книга Шесть дней в Бомбее, страница 150 – Алка Джоши

Ехать или не ехать? Мне предстояло принять самое важное решение за всю мою жизнь.

Дом Оуэна Фальстаффа стоял в ряду точно таких же аккуратных и компактных двухэтажных строений с черными входными дверями, латунными дверными молотками и блестящими металлическими оградками. Одинаковые домики высились плечом к плечу ровненьким строем, как спички в коробке. Входную дверь и тротуар разделяли три шага, добраться до нее с противоположной стороны улицы, где стояла я, можно было за шестнадцать шагов. И это путешествие, похоже, было мне не по силам.

Перед отъездом из Флоренции я послала телеграмму Эдварду в английское посольство в Бомбее с просьбой прислать адрес моего отца. Он тут же ответил вопросом, не нужно ли помочь мне деньгами. Я мгновенно ощетинилась от такого предложения. Не терпела благотворительности. Денег я попусту не тратила. С сотрудницей бюро путешествий мы подсчитали, что я смогу доехать до Англии на сумму, которую отложила на обратный путь в Бомбей. Что будет дальше, никто не знал. На дорогу домой мне уже не хватало. Я не представляла, как выкручусь, но решила придумать что-нибудь по ходу. До сих пор ведь я справлялась, верно?

Отца я, конечно, ненавидела, но мне всю жизнь хотелось побывать в Лондоне. Ведь кое-что в нем было такое же, как в Бомбее. Двухэтажные автобусы. Трамваи. Шныряющие среди машин велосипеды. Полицейские в шлемах и белых перчатках, регулирующие движение посреди улицы. Продавцы мороженого с тележками. Здания с фронтонами, готическими башнями и колоннами вроде вокзала Виктория. Однако погода стояла пасмурная, небо было серым, и Лондон показался мне мрачным и бесцветным. Вместо женщин в лаймово-зеленых сари с длинноусыми джахарус улицы тут подметали мужчины в куртках и шляпах. Люди в Лондоне не прогуливались по городу без цели. Они спешили по делам, словно каждый торопился выполнить очень важную миссию. И не мог тратить время на любезности.

Я задумалась, сколько времени уже разглядываю отцовский дом. Строение пугало ослепительной белизной, чем сильно отличалось от гостеприимных индийских домов, даже таких, как резиденция Сингхов. Я могла бы оказаться на крыльце, просто несколько раз переступив ногами. Мысленно я так и делала. Представляла, как моя воображаемая версия поднимается по ступенькам, берется за молоток, поднимает кольцо и бьет по латунной пластине. Тук-тук-тук.

Краем глаза я уловила движение за занавеской в правом окне. И, не задумываясь, развернулась и пошла прочь. В конце квартала остановилась, задыхаясь, склонилась над водосточным желобом, и меня вырвало. Из носа текло. Я вытащила из кармана платок, вытерла лицо. Почему я не могла заставить себя постучать в дверь? Последние несколько недель я была отважной, как никогда в жизни: уехала из дома, от матери, из родной страны. Преодолевала один психологический рубеж за другим, а здесь, возле дома отца, вдруг сдалась. И не могла найти в себе ни крупицы храбрости, чтобы встретиться с ним.

Голос в голове твердил: «Ты зашла так далеко. Вернись и заверши начатое. Не будь трусихой!»

Я сглотнула, откашлялась. Обернулась и замерла, увидев, что на меня глазеет маленький мальчик в грязных шерстяных штанишках. В руках он держал футбольный мяч. Неужели он видел, как мой утренний чай выплеснулся на решетку канализации? От стыда я отвернулась.