Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 67 – Елена Бриолле

— Надеюсь, ты взял с собой оружие.

— Чтобы нас арестовали прямо на границе? Ты что, никогда не переходил границу между Францией и немецким Эльзасом? Боши там караулят всех с собаками, а псов не обманешь – они чуют французскую кровь издалека. Нет, свой револьвер я оставил дома.

Курсель закусил губу.

Официант принёс стерлядь с запечёнными грибами и с салатом из свежих овощей. Часы показывали, что до шести осталось десять минут.

— Прости, Ленуар, но я взял с собой оружие. Однако ты прав. Лучше спрятать револьвер где-то здесь, в укромном месте. А потом забрать его на обратном пути. Одну минуточку.

При этом Курсель взял свой чемодан и поднялся.

— Ты не хочешь оставить чемодан со мной? Я ведь не пёс, принюхиваться к твоим носкам не буду.

— Но нюх у тебя отменный, и потом, мы ещё слишком мало знакомы, Ленуар, чтобы я начал тебе доверять свои носки.

На этом Курсель развернулся и, оглядываясь по сторонам, пошёл к выходу.

Ленуар выпил бокал шампанского. Через минуту, когда стало очевидно, что коллега из политического отдела не торопится возвращаться, он надкусил свой хлеб, а потом принялся и за стерлядь. Её кусочки таяли у него во рту. Сыщик ещё раз поздравил себя с тем, что выбрал ужин в буфете. Тем временем часы прозвенели ровно шесть. Курсель не возвращался.

Ленуар ещё раз провёл пальцами по усам и склонился к сумке, рядом с которой только что стоял чемодан его коллеги. Боковой карман сумки странно оттопыривался. Ленуар открыл его, и рука сама сжалась в кулак.

— Идиот! – прошипел Ленуар.

Из кармана на него смотрело дуло револьвера Курселя. Ленуар скривился. Нет, из их коллаборации точно ничего не получится. Симон Курсель уехал в сторону Страсбурга на шестичасовом поезде, чтобы прибыть на место раньше Ленуара. Вот же болван! Лишил себя такого восхитительного ужина!

Ленуар отрезал себе ещё один кусочек рыбы и с удовольствием положил его в рот. М-м!

Париж, 30 июня 1912 года, воскресенье

Музыкальное терапевтическое Общество новой волны собиралось в особняке производителя кружев Поля Меззара. Мадлен узнала об этом, когда пришла по рекламному объявлению на улицу Жана де Лафонтена, дом шестьдесят. Здание ослепляло белизной камня. Сразу было видно, что его построили недавно. В Анже в этом стиле тоже строили дома, но у Мадлен они ассоциировались с сумасбродством богачей. «Модерн», – говорили они.

Особняк Меззара действительно выглядел очень современно. Казалось, в нём не было ни одного прямого угла: ни в форме окон, ни в форме дверей или фронтонов. Балконные решётки из бронзы напоминали переплетённые стебли экзотических растений, а стеклянный потолок над парадной лестницей – озеро, из которого выглядывали лампы-кувшинки.

В гостиной очертания мебели тоже размывались, расходились полукружиями в разные стороны, обнимая всех гостей и приглашая их в мир природы.

Мадлен надела сегодня платье, которое ей одолжила Беатрис, и чувствовала с непривычки неловкость. Гости носили коктейльные светлые платья и льняные костюмы. Когда одна из приглашённых заметила, что архитектура Гектора Гимара в этом особняке находила своё яркое воплощение, Мадлен совсем растерялась, но решила не подавать виду и ответила, что он, наверное, «любит зефиры гимов». Её собеседница захлопала глазами, и Мадлен быстро ретировалась в противоположную часть гостиной.