Книга Замуж за негодяя, страница 70 – Валерия Аристова

Но от себя убежать не удалось. Артур смотрел на знакомые улицы из окна кареты, и в душе его было так же холодно и серо, как и вокруг. Он ненавидел дождь, и даже в Индии в сезон дождей его охватывала эта тоска, бесконечная и ничем не снимаемая, ни виски, ни любовью индийских наложниц, ни дружеской беседой. Он был абсолютно свободен. Мог делать все, что хотел. Только он за годы так и не определился, чего же он хочет.

Спустя три дня, побродив по улицам и зайдя к двум-трем старым приятелям и в клуб, Артур обещал быть на скачках, в опере и на званом вечере, понимая, что никуда не пойдет. Редкие лучи солнца, пробивающиеся из-за туч, казались ему милостью Божьей, и он смотрел ввысь, не зная, чем себя занять. Возможно, стоит и правда сходить в Оперу. Он должен привыкнуть к новой старой жизни, если хочет остаться в Лондоне. Или... Или ему лучше уехать в Хендбриг Холл?

Артур скривил губы. Вокруг мельтешили прохожие, но, слава Богу, коровы не валялись посреди улиц, и он не боялся наступить на змею, хотя по привычке смотрел под ноги. Шум и гам лондонских улиц не сравнится с гомоном Калькутты. А серые стены домов, серые одежды людей, серое небо — это будто полинявшие краски Индии. Ему не хватало цвета. Глаза искали что-то яркое, но не могли зацепиться даже за красное платье дамы, что ехала в открытом ландо. Это было всего лишь пятно, будто на серый холст упала капля крови.

Артур закутался в плащ. Он отвык от промозглого ветра, и замерз, непривычный к такому холоду. Нужно было явиться в столицу летом, а не сейчас, когда погода не сулит поблажек. Но парламентская сессия начиналась ближе к весне, а он решил, что наконец-то должен занять свое место в Палате Лордов, даже если ему этого совсем не хочется. Поймав кэб и назвав адрес своего дома, он стал смотреть в окно, стараясь согреться. Мелькали витрины магазинов, и сотни лиц стирались в одно пятно. Он снова закутался в плащ, хотя ветер больше не досаждал ему. Люди, люди. На юге темные и поджарые, в ярких одеждах, а тут бледные и скукоженные, серые, как серые камни. И ни одного лица, к которому бы хотелось приглядеться. За семь лет он привык быть один, и, хотя с одиночеством можно смириться, привыкнуть к нему невозможно.

Кэб стал поворачивать, съезжая с Пикадили, и Артур прикрыл глаза. Он потерялся где-то по пути между Индией и Лондоном, еще тогда, семь лет назад, и так и не сумел найти себя. Что стало с его дядюшкой, с Сарой он не знал и не хотел знать. Конечно, ему расскажут. Но история, как бы ужасна она ни была, уже забылась. А он все еще ненавидит их, и это единственное живое чувство, которое осталось в его груди. Впрочем, месть его наверняка удалась, и больше мстить он не собирался. Пусть идут с миром, они больше не интересны ему. А вот Джулия... Единственное светлое пятно в его душе. Джулуия... Что стало с ней? Он послал ей денег перед отплытием. Без записки, без всего. Он знал, что она примет деньги. Старик, ее отец, который пытался женить его на своей дочери, наверняка умер, и она не могла отказаться от единственной помощи, которая к ней пришла.

Артур вздохнул. Он был прав, что не женился на ней. Что за жизнь ждала его? Он был бы окружен бесконечно орущими детьми, количество которых стало бы только больше. Он не любил шум, но дети создавали бы шум, от которого невозможно спрятаться. Лет через пять он женится и получит наследника. Он проследит, чтобы девушка, которую он выберет себе в жены, была тихой и скромной. Наверняка и дети у них будут тихие. Они никогда не заполнят пустоту в его душе.