Книга Гербарий Жанны, страница 11 – Изабель Шави

Чем опаснее в использовании были ингредиенты – растительные или минеральные, – тем выше они стояли на полках, до которых можно было добраться по раздвижной лестнице; пользоваться ею имел право только ученик.

Из-за приоткрытой двери комнаты, где сушились растения, посреди ароматов ромашки, мелиссы или липы, Жанна наблюдала за посетителями, пришедшими за лекарством, советом и помощью. Разнообразие недугов было бесконечным, и попадались совсем неблагородные. Тогда помещение аптеки становилось своего рода исповедальней, и зачарованная Жанна обнаруживала, что изо всех сил напрягает слух. Приглушенные голоса в успокаивающем полумраке превращали аптекаря в духовника или хранителя не всегда почетных секретов. У мужчин часто были хриплые голоса и нетерпеливые жесты людей, привыкших отдавать приказания, которые тут же исполняются. Безупречно белые чулки и сверкающие пряжки туфель, расшитые жакеты и напудренные парики, трость с набалдашником из слоновой кости, черепаховые пенсне – здесь часто бывали сливки дижонского общества, местная знать, судейские. Женщины же, напротив, вели себя более сдержанно, приходя украдкой, втайне от мужей, отцов или братьев и даже от своих горничных, в те часы, когда меньше всего посетителей, пряча лица под большими капюшонами, а изысканные платья – под длинными накидками, хранящими их секрет. Что касается людей из простонародья – ремесленников, торговцев, белошвеек, прислуги, – здесь их искать было бесполезно: они никогда не переступали порога аптеки, во всяком случае, когда дело касалось их самих. Их тощего кошелька не хватило бы на оплату снадобья мэтра Бордонне, и они полагались на травника, который работал в базарные дни, и на цирюльника.

Но из всех приходящих сюда был один, которого Жанна особенно ждала. Посетитель отличался от остальных и являлся не за лекарством, а чтобы с переполняющими его энергией и задором поговорить о ботанике и траволечении, поделиться своими последними открытиями. Они с мэтром Бордонне были знакомы давно и высоко ценили друг друга, встречи их больше напоминали беседы отца и сына, одновременно радостные и полные оживления, особенно когда они происходили после долгого перерыва. Забыв о времени, друзья часами разговаривали, склонившись над засушенными экземплярами, которые рассматривали с увеличительным стеклом в руке, и переговариваясь на таинственном жаргоне, известном только им, в то время как у брошенных клиентов не было другого выбора, кроме как положиться на заботу ученика, преисполненного рвения. Из задней комнаты аптеки Жанна прислушивалась к разговору хозяина и гостя, проклиная полумрак, который мешал ей как следует разглядеть черты этого господина, которого она узнавала только по высокой фигуре и низкому голосу, теплому и страстному. Кто он? Откуда является сюда? Может, он поставщик аптекаря, один из тех травников, которым хозяин делает заказы? Или путешественник-исследователь? Он никогда не приходил без набитой до отказа котомки. Его красноречие и богатый словарный запас давали возможность предположить, что человек это образованный и блестящий. Но иногда такой неопрятный на вид, что Жанна приходила в замешательство. Его каштановые волосы редко были накрыты париком, а чаще всего небрежно собирались в хвост. Что же касается нарядов, помятых и запыленных, то они поражали своей крайней скромностью, позволяя предположить, что одежда беспокоит гостя меньше всего. Однажды вечером после его ухода, оставив без внимания неодобрительный взгляд Леонарда, Жанна набралась смелости и спросила аптекаря: