Книга Гербарий Жанны, страница 13 – Изабель Шави

Обычно мэтр вставал с рассветом, почти одновременно с Жанной, к которой присоединялся на кухне, едва вскочив с постели. Закутавшись в толстый, искусно расшитый бордовый халат, который не снимал с первых холодов, еще не одетый и без парика, аптекарь с трудом, хрустя коленями, садился за тяжелый дубовый стол и требовал привычную чашку горячего какао, который просто обожал. Запах шоколада распространялся по всей кухне! Напиток и в самом деле был божественный; Жанне однажды позволили попробовать один глоточек после долгой торжественной речи мэтра об открытии какао – сказочного дерева, которым очарованы все великие монархи Европы. Воспоминание, которое восхищенная девушка хотела бы сохранить навсегда. Нежность пенки какао и его вкус, долго преследовавшие ее вкусовые рецепторы, были огромным счастьем. Старик признался, что любовь к какао – его личная прихоть, но что с того? Некоторые удовольствия бесценны, и это его единственный тайный грех.

— Если я сам не доставлю себе несколько маленьких удовольствий, кто тогда это сделает? Никто не услужит тебе лучше тебя самой – вот принцип, который никогда не следует забывать, моя маленькая Жанна!

В непринужденной домашней обстановке мэтр летом заменял парик шелковой шапочкой, зимой – бархатной. Его жилище состояло из спальни на чердаке и примыкающего к ней кабинета, окна которого выходили во внутренний сад, предоставленный самому себе. Ибо, как ни странно, хотя мэтр Бордонне являлся страстным любителем ботаники, садовник из него был никакой. Свежий воздух, природа, растения и букашки – в конечном итоге он ценил все это лишь в виде гравюр в трудах натуралистов. Таков был парадокс старого аптекаря, а вернее, книжного червя, который никогда не был так счастлив, как запершись в своем рабочем кабинете. Там царил настоящий хаос, неправдоподобное нагромождение странных, несочетаемых и самых невероятных предметов, купленных то здесь, то там: чучела животных, морские раковины, африканские маски, разноцветные перья и еще много всего непонятного, а временами даже пугающего. Например, ухмыляющийся череп, извлеченный из общей могилы, – череп повешенного вора! – выставленный на каминной полке вместе с ужасной мумифицированной рукой, твердой, почти черной, потрескавшейся, будто сделанной из старой кожи и вызывавшей у Жанны сильное отвращение. Из-за хозяйского кабинета, где ей приходилось заниматься уборкой, требующей особой внимательности, девушке без конца снились кошмары один ужаснее другого.

Иногда на лестнице попадались редкие посетители. С первого дня, как Жанна поступила на службу у аптекаря, этих людей, пользующихся особой привилегией, она могла пересчитать по пальцам одной руки. Затем однажды она с удивлением узнала фигуру Филибера Коммерсона, на которого едва не наткнулась в узком коридоре, соединяющем заднюю часть аптеки с кухней и жилыми комнатами. Оба одинаково смущенные, они прижались каждый к своей стенке, чтобы уступить друг другу дорогу. Несмотря на недостаток света, Жанна успела различить открытое доброе лицо и внимательный, полный любопытства взгляд, устремленный на нее. С бешено колотящимся сердцем она изо всех сил постаралась избежать этого взгляда, заставив себя не оборачиваться и не смотреть на гостя, пока он поднимался по лестнице, оставляя за собой запахи лежалого табака, мокрой земли и травы. Отправившись выполнять поручение ученика, Жанна не смогла увидеть его еще раз, когда он уходил. И с тех пор Коммерсон больше не возвращался.