Книга Гербарий Жанны, страница 15 – Изабель Шави

— Это рекомендательное письмо, – с трудом произнес он, извергая изо рта целый водопад слюны.

Ничего не понимая, Жанна уставилась на листок. Мэтр нетерпеливо сунул бумагу ей в руки.

— Тебя ждет место экономки. Я хочу, чтобы ты туда отправилась.

— Вы хотите, чтобы я ушла? – ошеломленно прошептала она.

— Да! Тебе больше не место здесь, рядом с прикованным к постели стариком вроде меня. Я больше не нуждаюсь в твоих услугах.

— Вы меня увольняете? – Жанна расплакалась, но мэтр лишь раздраженно отмахнулся.

— Нет, наоборот: я освобождаю тебя. – После чего бесцеремонно, почти с яростью прогнал ее: – Пошла прочь! Иди собирать свои вещи, сейчас же!

— Но…

— И закрой за собой дверь. Оставь меня одного… сию же минуту!

Потрясенная, Жанна оказалась на лестничной площадке, отказываясь верить случившемуся. Со слезами на глазах, она на дрожащих ногах спустилась по лестнице, почти ничего не соображая. Леонард Дюмон работал в задней комнате. Ошарашенная Жанна застыла в дверях. Повернувшись, юноша бросил на нее вопросительный взгляд:

— С хозяином все в порядке?

— Да.

— Тогда почему такое выражение лица? Можно подумать, вы увидели привидение.

Для Жанны не было секретом презрение, которое молодой соученик питал к ней с самого начала – тайное и подлое, которое Леонард тщательно скрывал от аптекаря. Но отныне он уже не давал себе труда прятать свою неприязнь: обстоятельства изменились. Украдкой вытерев слезы, Жанна протянула ему письмо, которое Леонард быстро просмотрел с непроницаемым и холодным лицом.

— Я не удивлен, – наконец сказал он, возвращая ей письмо. – У мэтра Бордонне осталась только одна родственница – старая незамужняя сестра. Скоро она приедет и будет заботиться о нем, чтобы по возможности избежать больницы.

Жанна с потрясенным видом таращилась на собеседника. Оттого, что ученик мэтра принялся ходить взад-вперед, у нее закружилась голова. Вроде бы Дюмон обращался к ней, но при этом ни на мгновение не встретился с ней взглядом. Его голос был сухим и отстраненным, почти равнодушным.

— Уход за мэтром требует слишком много внимания и предполагает некую близость. Он больше не хочет, чтобы этим занимались вы. Также будет нанята горничная для домашней работы. Вам повезло, что старик вас так высоко ценит…

— Спасибо…

— …И что заботится о вас, несмотря на состояние здоровья. Место экономки – бесценная возможность. Вы знаете, когда вас ждут в Тулон-сюр-Арру?

— В конце недели, месье.

Наконец остановив на ней взгляд, Леонард долго разглядывал ее, мрачный и суровый.

— Да, – наконец пробормотал он, – вам действительно очень повезло, место просто отличное.

— Так вы знаете, куда меня берут?

— Бордонне не сказал вам? К Филиберу Коммерсону. Он только что потерял жену, которая умерла при родах.

В тот день, когда Жанна покинула Дижон, мэтр упорно не открывал дверь: он заперся у себя в кабинете, отказываясь видеть девушку, и даже не попрощался с ней. Глубоко уязвленная, Жанна позволила кучеру погрузить ее чемодан на крышу дилижанса и не оглядываясь нырнула внутрь, как бросаются на дно колодца. Никогда она не подумала бы, что ее работа здесь закончится вот так, настолько жестоко и бесповоротно. Все произошло слишком быстро: в тот же день хозяин перестал звать ее к себе, словно Жанна уже уехала, словно ее никогда и не существовало. Переполненная своим горем, она с трудом втиснулась между непоседливой толстой женщиной и погруженным в себя мужчиной, который не удосужился подвинуться, чтобы уступить ей немного места. На скамейке напротив двое пассажиров, лица которых были погружены в полумрак, вполголоса разговаривали, не обращая на нее ни малейшего внимания. Воздух в салоне был таким спертым и таким тошнотворным, что Жанна с трудом подавила рвотный позыв. Раздался щелчок кнута, и дилижанс тронулся, бесцеремонно тряхнув пассажиров. Мотаясь между своей соседкой и мужчиной, чей острый локоть бил ее по ребрам, Жанна закрыла глаза, чтобы мысленно отгородиться от действительности. Начинало светать, исчезали последние клочья ночной темноты. Это был час горячего шоколада хозяина; никогда больше она не приготовит мэтру его любимый напиток. Дижон от Тулон-сюр-Арру отделяли тридцать четыре лье. Поездка грозила занять целый день и казалась Жанне бесконечной. Зажатая в самой глубине дилижанса, девушка даже не видела пейзажа, который проносился мимо. От дорожных ухабов и вони, исходящей от соседа, ее тошнило. И хотя расстояние, отделяющее ее от прежней жизни, увеличивалось, горе от этого не уменьшалось, скорее наоборот. Жанна чувствовала, как обида набухает, раздувается, как парус корабля, угрожая в любой момент захлестнуть ее. Жгучие слезы были совсем близко, буквально на краю ресниц, и лишь полумрак салона мог их скрыть. Не выдержав, Жанна разрыдалась. Разлуки, повторяющееся чувство потери, заброшенности – ко всему этому ей давно следовало бы привыкнуть. Если не принимать во внимание деньги, которые она продолжала посылать своему дяде и Фанетте, с их расставания прошло слишком много времени, и Жанна больше ни для кого не имела значения. А через три года, когда она достигнет гражданского совершеннолетия, у нее и вовсе не останется никаких обязательств. Она окончательно будет одна. И независима, мысленно добавила Жанна. Перед ней откроется новая жизнь, и она постарается извлечь из нее максимум пользы любой ценой. Во время остановок – Жеври-Шамбертен, Нюи-Сент-Жорж, Бон, Мерсо, Шаньи, Меркюри, Монсо – некоторые путешественники выходили, входили новые, устраиваясь по возможности удобно. Иногда после обмена несколькими короткими взглядами у попутчиков развязывались языки. Долгая поездка и тесное пространство, разделенное со случайными пассажирами, способствуют откровенности. Одни люди, веселые и дружелюбные, искренне смеялись, другие искали сострадания. Здесь также обменивались мнениями о погоде и предстоящем урожае, обсуждали последние новости. Молчаливая и сдержанная, Жанна не вмешивалась в разговоры, ограничиваясь кивками и вежливыми улыбками.