Книга Гербарий Жанны, страница 17 – Изабель Шави

— Вы Жанна Барре?

Удивленная, девушка повернулась и оказалась нос к носу с кюре: молодой священник, едва за тридцать, с голубыми глазами и бледно-русыми волосами, которые слегка колыхались. Жанна кивнула, слишком напряженная, чтобы издать хоть малейший звук. У ее собеседника было нежное и задумчивое лицо, но взгляд неожиданно пристальный. Кюре с интересом разглядывал ее. Чувствуя неловкость, Жанна ощутила, что щеки у нее вспыхнули. Она сознавала, что выглядит не очень хорошо и нервозность, которую она не смогла обуздать, выделяется, как нос посреди лица.

— Пьер Жозеф Бо. Кюре этого прихода. И зять Филибера Коммерсона, который нанял вас в качестве экономки, не так ли?

— Да, так и есть, – подтвердила Жанна, быстро изобразив неловкий поклон.

— Мой родственник в отъезде и вернется только к концу месяца. Он поручил мне принять вас.

— Хорошо, я понимаю, – пробормотала она, немного расстроенная.

Кюре сделал жест, давая знак лакею приблизиться. Словно послушная тень, сгорбив плечи и бросив беглый взгляд на гостью, тот схватил багаж Жанны и, не дожидаясь остальных, пошел впереди. Кюре пошел за ним, а Жанна последовала его примеру. Сначала они двинулись по главной улице, за ними издалека следовала стайка любопытных детей, которые шушукались у них за спиной; наконец кюре раздраженно прогнал сорванцов, нахмурив брови. Затем, оставив дома позади, они пошли по дороге, которая заканчивалась тупиком. С обеих сторон высились каменные стены, ограждающие грядки и фруктовые сады, но в самом конце виднелась широко открытая калитка, словно приветствующая входящих. Самого дома по-прежнему не было видно, его скрывали деревья. Кюре шел быстро, не заботясь о том, успевает ли за ним Жанна; его черная сутана взметала дорожную пыль. Не сбавляя скорости, они вошли в калитку. Лакей скрылся из виду; без сомнения, дом уже поглотил его. Словно сомнамбула, Жанна пересекла сад, растущий как придется, прошла вдоль оранжерей, затем мимо различных построек – конюшни, амбара, сарая, – не отрывая взгляда от большого здания, которое постепенно открывалось ее взору. Два этажа с бесчисленными окнами, в которых отражалось заходящее солнце; к входной двери вело широкое крыльцо, по обе стороны которого сидело по каменному льву. Дверь открылась еще до того, как кюре успел положить ладонь на ее ручку, и показалась юная горничная, почти ребенок, которая поклонилась при их появлении, словно священнослужитель и был хозяином этого места.

— Люси, представляю вам Жанну Барре, нашу экономку.

— Добро пожаловать, мадемуазель, – произнесла девушка нежным голосом.

— Благодарю вас.

— Люси покажет вам комнату чуть позже. Сначала мы должны поговорить о ваших обязанностях в этом доме, о том, чего именно мы ожидаем от вас.

При слове «мы» Жанна насторожилась. Означает ли это, что кюре живет здесь и она будет отчитываться перед ним тоже?

Полная удивления, она, косясь по сторонам, полюбовалась просторным овальным вестибюлем, в который только что вошла. Пол, выложенный черными и белыми квадратами, блестел почти как большие зеркала, развешанные повсюду на деревянных панелях и отражающие лежащий напротив них сад. Обстановка ограничивалась массивной хрустальной люстрой; по-видимому, это было проходное помещение, единственная роль которого заключалась в объединении различных жилых комнат по обе стороны от него. В подтверждение этому двустворчатые двери были широко распахнуты, открывая вид на анфиладу комнат. Вестибюль заканчивался у подножия расположенной напротив входной двери каменной лестницы с искусно выполненными перилами. В самом низу была еще одна дверь, почти незаметная, меньшего размера, за которой и скрылась маленькая горничная, когда ее отпустили. Не теряя времени, кюре направился в левое крыло, сначала пройдя через небольшую гостиную, где Жанна, украдкой взглянув, заметила только несколько расставленных вокруг круглого столика на одной ножке кресел, обитых жуи^[3], великолепную арфу в углу, а на стенах множество портретов, чьи вопрошающие взгляды, казалось, преследовали вошедшую. Затем они прошли через библиотеку, стены которой были от пола до потолка забиты книгами, но ошеломленная Жанна едва успела полюбоваться собранием томов, потому что спешащий хозяин опередил ее. Наконец, последней комнатой оказался небольшой кабинет восьмиугольной формы, заваленный книгами и листами, которые валялись даже на креслах и на каминной полке. Жанна едва не наступила на страницы гербария, разбросанные по всему паркету, избежав этого в самый последний момент и совершенно смутившись. Другие страницы, зажатые под объемистыми томами, ждали на комодах и большом столе. На стенах висели гравюры с изображением растений и пейзажей, а также множество анатомических плакатов, напоминающих о том, что Филибер Коммерсон прежде всего является врачом. Очарованная, Жанна не знала, на чем остановить взгляд. Нахмурив брови, Пьер Жозеф Бо принялся раздраженно рыться в груде документов, наваленных на письменном столе, пока не извлек оттуда несколько исписанных листов. Жанна поняла, что речь идет о ее контракте. Затем кюре принялся искать чернильницу и перо и, шаря справа и слева от лежащих перед ним бумаг, начал объяснять внезапно изменившимся от волнения голосом: