Книга Гербарий Жанны, страница 18 – Изабель Шави

— Моя сестра скончалась прошлой весной, произведя на свет мальчика. Но ни его отец, ни я, увы, не в состоянии воспитать его должным образом. В настоящее время этим занимается исключительно кормилица, но дом нуждается в присмотре и руководстве во время отсутствия моего зятя, который, как вы скоро заметите, часто уезжает, и тем более после смерти супруги, которую он обожал. Мы едва оправляемся от этой трагедии. Кончина моей сестры, мир ее душе, стала очень большим горем… – Резко прервав свою речь, он перекрестился и закрыл глаза, лицо его было искажено гримасой боли. Заледенев, Жанна не смела ни двигаться, ни дышать. Когда кюре снова заговорил, голос его был еле слышным, словно ему было трудно продолжать. – Помимо помощи по хозяйству, нам нужно, чтобы у ребенка была образованная и грамотная гувернантка. Мэтр Бордонне отрекомендовал вас самым лучшим образом и выразил вам глубокую признательность. Должен признаться, это было неожиданно…

Он снова замолчал, уставившись своими светло-голубыми глазами прямо в глаза Жанны.

— Постараюсь оправдать ваши ожидания, – пробормотала она, смутившись. – Могу я увидеть вашего племянника?

— Давайте сначала подпишем договор, а потом я отведу вас к Аршамбо. Конечно, вам следует внимательно прочитать документ. Все должно быть совершенно ясно. Мы ждем от вас многого: содержать в порядке дом и прислугу, заботиться о воспитании моего племянника, взять на себя управление хозяйством… Если у вас есть какие-либо вопросы…

С трудом сдерживая дрожь в руках, Жанна под пристальным взглядом кюре внимательно прочитала лежащий перед ней контракт на трех страницах. Почерк был мелким, аккуратным и плотным, без лишних завитушек. Заинтригованная, девушка задумалась, кто это писал, священнослужитель или врач, настолько контрастировала с прочими строками большая пышная подпись Филибера Коммерсона в самом низу. Но как бы то ни было, учитывая значительность места, которое, по-видимому, занимал кюре в этом доме, неудивительно, что он также руководил наймом персонала. В торжественном молчании Жанна поставила свою подпись, а затем вернула перо и документ собеседнику.

Не обменявшись ни словом, они двинулись в обратном направлении, на этот раз направляясь к лестнице, по которой и поднялись. В этой части дома почти не было никаких украшений и безделушек. Каменные стены самого сдержанного вида отражали эхо от их шагов на ступенях. Но первым, что увидела Жанна на лестничной площадке, был большой овальный портрет, висящий прямо напротив них. Восхищенная, Жанна уставилась в глаза молодой женщины, которая смотрела на нее из рамы; портрет был настолько реалистичным, что героиня казалась живой. Она была изображена повернутой в три четверти на черном фоне, одетой в оранжевое платье с нежной вышивкой, отделанное тонкими кружевами и украшенное накидкой цвета «королевский синий». Лицо у женщины было нежным и мечтательным, светлые вьющиеся волосы искусно удерживались лентой того же цвета, что и накидка. Воплощенная красота и кротость. И как будто готова ожить… но тут придушенный голос кюре внезапно разрушил волшебство:

— Моя горячо любимая сестра Антуанетта, мать моего племянника.

Жанна снова перевела взгляд на картину. Но хватило одного взмаха ресниц, чтобы молодая женщина снова превратилась в застывший, почти отстраненный образ. Просто портрет незнакомки.