Книга Гербарий Жанны, страница 20 – Изабель Шави

— Вы увидите, это настоящий ветрогон! Вечно его где-то носит нелегкая… Даже когда мадам была еще жива… – доверительно сообщала ей маленькая Люси с видом заправской сплетницы.

— Но разве он не врач этого городка? – удивлялась Жанна.

— О да, и за ним иногда посылают даже очень издалека! Думаю, ему не особенно по душе сидеть дома.

Кормилица это подтвердила. С самого рождения малыша Филибер Коммерсон провел в Тулон-сюр-Арру всего два раза по нескольку дней.

— Должно быть, он очень любил жену. Быть врачом и не иметь возможности спасти ее…

— Знаете, Бо – самая важная семья в этих краях. Моя мать долгое время была у них поварихой. Очень хорошее место! – продолжала Люси торжественным тоном. – Кстати, этот дом принадлежит им. Наша госпожа была старшей из всех братьев и сестер. Другой ее брат – офицер королевской армии, но его уже много лет здесь не видели.

— А известно, когда вернется месье Коммерсон?

Юная горничная пожала плечами с видом полной покорности судьбе:

— Этого никто не может знать… Может быть, завтра или через месяц: он никогда не предупреждает о своих планах.

Жанне хотелось бы задать не одну тысячу вопросов про Филибера Коммерсона, но служебные обязанности запрещали ей проявлять столько любопытства. Оставалось лишь набраться терпения: рано или поздно хозяин все равно появится здесь.

Первые недели в Тулон-сюр-Арру пролетели быстро, оставив Жанне мало времени для передышки; она не знала, за что хвататься. Каждый раз, когда Пьер Жозеф Бо с самым инквизиторским и недоверчивым видом приезжал в поместье, чтобы узнать новости и проверить записи, она беспокоилась, что оказалась не на высоте. Также ее беспокоило, что она до сих пор не встретилась с Филибером Коммерсоном: удивительно, что человек может так надолго исчезать, не заботясь о том, что его сын и его дом находятся на попечении простых слуг, даже если учесть, что между кюре и его родственником ведется постоянная переписка. Маленькая Люси и даже няня не придавали значения отсутствию хозяина, уже привыкнув к такому положению вещей. Если Филибер Коммерсон не колесил целыми днями по сельской местности и не находился рядом со своими пациентами, он отправлялся в Париж к друзьям-ученым. Так было всегда. К тому же он родился не здесь и много путешествовал, прежде чем обосноваться в Тулон-сюр-Арру из любви к прекрасной Антуанетте, которая сумела удержать его при себе. Мужчина вроде него не мог долго сидеть на одном месте – какую же любовь он, должно быть, питал к супруге! И вот молодая женщина умерла.

— Всего четыре коротких счастливых года, а потом все закончилось, – вздыхала Люси, большая поклонница любовных историй, особенно душещипательных или трагических.

Так же охотно она доверяла собственную историю несчастной любви к молодому человеку, который уже был связан с другой, а на нее даже не смотрит. Но Люси отчаивалась в чем угодно, только не в этом. Кормилица Анна, более сдержанная и застенчивая, считала любовь экзотическим чувством, уготованным лишь избранным. Поэтому она довольствовалась тем, что снисходительно посмеивалась над болтовней юной Люси, не сомневаясь, что в конце концов блажь у той пройдет. Для Жанны любовь тоже оставалась чем-то странным и непонятным. Конечно же, в силу своей должности и жизненных обстоятельств она была изначально обречена на безбрачие, что ее не пугало и даже не печалило. В некотором смысле это тоже форма свободы: не зависеть ни от одного мужчины, не быть вынужденной рожать во что бы то ни стало и рисковать ради наследников жизнью. Если бы ей пришлось выйти замуж в таком же юном возрасте, как Анне, у нее не было бы возможности продолжить образование и тем более отдавать учебе столько сил. Теперь Жанна хотела лишь учиться, открывать и понимать новое. И если безбрачие – та цена, которую следует за это заплатить, она ни на минуту не усомнится и не будет жалеть о своем выборе. Тем не менее молодая экономка нежно привязалась к маленькому Аршамбо, с которым старалась проводить как можно больше времени, чтобы они привыкли друг к другу. Это был спокойный младенец, которого Жанна любила укачивать, вместе с няней гуляя с ребенком в большом саду. Впрочем, сад – это громко сказано: каждый раз им приходилось пробираться сквозь заросли высокой травы туда, где когда-то были плодовые деревья, газоны и клумбы с цветами. Старый садовник уже очень давно перестал ухаживать за территорией, ограничиваясь небольшим участком вокруг крыльца, чтобы, по крайней мере, сохранить видимость, в то время как остальное понемногу возвращалось к состоянию дикой природы. Следовало бы нанять второго садовника, но Пьер Жозеф Бо держал все расходы под строгим контролем. И потом, в конце концов, одичавший сад не так уж и плох. Жанне особенно нравилось буйство вступившей в свои права растительности, среди которой она чувствовала себя просто прекрасно. После стольких лет, прожитых в большом городе, она заново открывала для себя удовольствие от общения с природой, удивляясь всему и возмущаясь тем, что оказалась настолько невежественной в отношении научных названий некоторых распространенных растений. А ведь те используются ежедневно, в кулинарии или для лечебных целей. Молодая няня, которая иногда сопровождала экономку на прогулках, по-прежнему недоумевала, зачем придавать значение такому непримечательному цветку, как кошачья лапка или горлянка, научное название которой – Antennaria dioca из семейства сложноцветных – было просто непроизносимым. Зато теперь кормилица начинала лучше понимать, почему именно Жанну, а не кого-то другого выбрали на должность экономки. Помимо умения читать и писать, Жанна также проявляла любознательность и острый ум, довольно редкий для женщины ее происхождения, что заставляло Анну буквально неметь от восхищения.