Книга Гербарий Жанны, страница 113 – Изабель Шави

— О, Филибер! – простонала Жанна, первым побуждением которой было проверить, нельзя ли открыть замок клетки.

Приближались военные, и Филибер потянул спутницу назад.

— Ты ничего не сможешь сделать для этого животного… Пойдем отсюда.

— Он не переживет путешествия! – воскликнула она сдавленным голосом.

— Вполне вероятно.

— Но зачем его везут в Европу?

— Прихоть какого-то принца, – вздохнул Филибер, увлекая Жанну за собой и работая локтями, чтобы преодолеть людское течение.

— Давай поскорее уйдем, – взмолилась Жанна. – Я достаточно видела…

— Да, ты права, лучше вернуться.

* * *

После экскурсии по извилистым тропинкам порта, шумного и суетливого, Жанна с наслаждением погрузилась в ванну с прохладной водой. Безжалостное солнце, брызги воды и воздух, постоянно насыщенный соленой влагой, сделали кожу похожей на пергамент, грубой и шелушащейся, как кора дерева. Молодая женщина ощущала на лице тонкую сеть морщин. Соль впиталась в малейшие бороздки на коже, создавая паутинку крошечных белых кристаллов, которые стягивали лицо и немилосердно чесались. У губ тоже был привкус соли, будто Жанна вышла из моря. Что касается волос, то они затвердели, покрывшись тонкой белой коркой, и расческа не могла пройти сквозь них, не потеряв нескольких зубцов.

Жанна полностью погрузилась в ванну и долго терла себя с мылом, пока кожа не покраснела. Ей казалось, что она превратилась в наполовину морское создание, которое, время от времени возвращаясь на сушу, изо всех сил пытается вернуть себе человеческий облик.

Она оставила окно на улицу открытым и стала слушать пение дождя. Это была не сладкая мелодия, а что-то гораздо более бурное, почти гневное. Вода мчалась по склону улиц, как лошадь, пущенная в галоп. И все же шум убаюкивал молодую женщину, создавая впечатление, что дождь омывает ее всю целиком. Жанна представляла себе, как любые страхи, боль, неуверенность уносятся грязным потоком, а она освобождается от них. Только взгляд детеныша орангутанга до сих пор не выходил у нее из головы. Вот бы освободить бедное животное!

Жанна была совсем не против снова оказаться в своей крохотной каюте на «Ворчунье». Экспедиция больше не могла задерживаться: следовало выйти в море до того, как муссон запрет корабли в Батавии. Жанна знала, что многие из членов экипажа сделали собственные небольшие запасы провизии, чтобы излишки можно было потихоньку продать. Пока такая торговля не вызывала конфликтов, Бугенвиль и офицеры закрывали на нее глаза. Жанна и Филибер, в свою очередь, интересовались только целебными растениями, такими как гвоздика, которые стоили в Европе очень дорого.

Тем временем Бугенвиль погрузил на борт куркубит– знаменитую машину господина Мора, которую купил, не считаясь с расходами. Глава экспедиции был доволен временем, проведенным на Яве: оно оказалось интересным и познавательным. Трюмы обоих кораблей были снова заполнены, и Бугенвиль надеялся, что следующий отрезок путешествия, до Маскаренских островов, будет легким и приятным.

Покинув Яву, «Звезда» мощно рассекала морские воды, распустив все паруса. Укрывшись в кают-компании, Шарль де Роменвиль разложил на столе несколько карт. Вокруг него толпились капитан Франсуа Шенар де ла Жиро, Коммерсон, астроном Верон и Карл Генрих, принц Нассау-Зигенский. Разменявший четвертый десяток картограф, столь же блестящий, сколь и сдержанный, с самого начала безупречно выполнял свою миссию с тем же рвением и серьезностью, что и его коллеги-ученые. Военный по образованию и к тому же превосходный рисовальщик, он старался скрупулезно исправлять сделанные его предшественниками записи, которые оказывались ошибочными или неясными. Во время каждой остановки, в то время как члены экипажа сходили на сушу, он в любую погоду целыми днями курсировал в шлюпке вдоль берега, составляя карты. Глядя на проделанную им титаническую работу, восхищенный Коммерсон невольно подумал, что и здесь Бугенвиль проявил мудрость, пригласив этого замечательного человека в экспедицию. Помимо исключительной точности и тщательности, с которой изображались береговая линия и рельеф местности, карты, сплошь цветные, были очень красивы. Для каждой остановки в пути Роменвиль старался нарисовать символизирующие это место цветы и животных, создавая иллюзию путешествия по роскошной иллюстрированной книге с картинками. Филибер был бы рад иметь такое произведение в своей библиотеке. Отличный урок географии для сына! Коммерсон представлял себе, как по вечерам станет обучать мальчика в маленьком рабочем кабинете в Тулон-сюр-Арру, освещаемом свечами и огнем в камине. Через приоткрытое окно будут проникать запахи сада, знакомые и умиротворяющие, раздастся уханье совы, невидимой, но находящейся поблизости. Тысяча и один трепет природы, которая мягко погружается в темноту, не сменяясь, однако, полной тишиной и глубоким сном.