Книга Гербарий Жанны, страница 140 – Изабель Шави

Однако приступ малярии приковал Филибера к постели на несколько недель, отложив его планы, поэтому он не смог сопровождать Жанну и Аотуру в тот день, когда последний сел на борт торгового судна, которое должно был доставить его на Таити. Оставшись одна на пристани, Жанна, терзаемая дурным предчувствием, смотрела, как корабль поднимает якорь. Во время прощания Аотуру с грустной улыбкой на губах сгреб ее в объятия с меньшей силой, чем обычно, взгляд его туманили слезы. Жанну переполняла боль, хотя она изо всех сил старалась удержаться от рыданий, не в состоянии произнести ни слова. «Если бы я тогда знала!» – подумает она позже, крайне подавленная и потрясенная. Возможно, она обняла бы юношу еще крепче и уговорила продлить пребывание в Порт-Луи, чтобы Аотуру выздоровел, прежде чем отправиться в завершающий переход. Она бы позаботилась, чтобы за таитянином приглядывали, пусть даже на расстоянии. Возможно, это защитило бы его. Увы, судьба Аотуру была предрешена, и, как всегда в таких случаях, с опозданием на несколько месяцев Филибер и Жанна узнали, что он заболел оспой на борту судна у Порт-Праслен и его тело сбросили в Индийский океан. Смерть Аотуру, не успевшего вернуться на родной остров, сильно потрясла Филибера, но он отказывался видеть в этом предупреждение. Напротив: заставил себя встать, изобразив быстрое выздоровление. Тогда они и представить себе не могли, какая драма вскоре потрясет Монплезир.

* * *

Однажды вечером Пьер Пуавр ворвался в апартаменты Филибера и Жанны с крайне взволнованным видом. В руке он держал только что распечатанное письмо.

— Герцог Шуазель-Праслен отправлен в изгнание! – воскликнул он.

Ничего не понимая, Жанна озадаченно уставилась на него. Она еще не видела связи отставки морского министра, защитника Бугенвиля и Вольтера, с судьбой Коммерсона и его друзей… Низменные махинации и грязные игры Версаля казались ей далекими и нереальными. Но Пьер был не на шутку взволнован, а Филибер буквально застыл от испуга. Управляющий расхаживал по комнате, как загнанный зверь, а Филибер побледнел, едва услышал слова друга:

— Мне сообщают, что я скоро буду отправлен в отставку. Как и все те, кто пользовался покровительством министра. Нам придется вернуться во Францию куда раньше, чем мы собирались… и вам тоже.

Жанну тут же охватила волна паники, она почувствовала, что задыхается.

— Но когда? – услышала она свой голос, прозвучавший без всякого выражения, словно неживой.

Пьер обратил на нее печальный взгляд.

— Боюсь, это произойдет очень скоро; я уже знаю имя своего преемника, который отправится к нам не позднее чем через одну-две недели. В Версале все решили стремительно, но понадобилось время, чтобы новость дошла до нас. Поэтому она и свалилась как снег на голову. Франсуаза в ужасе: в ее состоянии хуже ничего быть не может. Ее пугает мысль, что придется провести пять месяцев в море, а то и родить на корабле.

— Значит, нам не могут предоставить отсрочку? – умоляюще произнесла Жанна, бросая растерянный взгляд на Филибера, чей плачевный вид и болезненная худоба, придающая ему сходство со скелетом, не предвещали ничего хорошего. Полубольной, он ни за что не сможет выдержать такое скорое и долгое путешествие. Филибер с трудом выздоравливал от сильной лихорадки и перенес несколько рецидивов, будто болезнь перешла в хроническую форму. Требовалось время, чтобы он полностью восстановился. Отправляться сейчас было невозможно, опасно и бессмысленно!