Книга Гербарий Жанны, страница 142 – Изабель Шави

* * *

Прощание с Пуаврами получилось именно таким, какого Жанна и опасалась: душераздирающим и зловещим. У Пьера Пуавра был болезненный вид; три года, проведенные в Порт-Луи, проносили мимо супругов в виде ящиков и сундуков и бесцеремонно грузили на борт – на самом деле ничтожную их часть, которую успели упаковать.

— Это будет моя последняя миссия, – горько признался Пьер Филиберу. – Что бы мне ни предложили в Версале по возвращении, я откажусь и удалюсь в свои земли. Нынешний период моей жизни закончен. Я создам новый сад и буду наблюдать, как он растет. Он станет моим убежищем, где я смогу смотреть, как взрослеют мои дети.

— Я тоже об этом мечтаю, – сказал Коммерсон.

Он уже вставал с постели и двигался, хотя здоровье по-прежнему оставалось хрупким. Теперь Филибер был лишь тенью себя прежнего: похудевший, сгорбленный, постаревший. Пьер с беспокойством посмотрел на друга.

— Береги себя, слышишь? И чтобы больше никаких безумств. Увидимся через год у меня. Ты мне понадобишься, чтобы обустроить мой идеальный сад.

Двое мужчин с чувством обнялись.

— Да, как можно скорее, обещаю…

— И остерегайся моего преемника. Этот Майяр-Дюмесль доброго слова не стоит: ограниченный ум за постным лицом.

* * *

Жанна не стала ждать, пока корабль исчезнет за горизонтом, и поспешила вернуться в Монплезир. Зрелище было слишком болезненным.

— Идем домой, нам тоже нужно укладывать сундуки в дорогу, – сказала она Филиберу, потянув его за рукав в направлении кареты, ожидавшей их в конце гавани.

Не возразив ни единым словом, он с отсутствующим видом последовал за ней. У них давно вошло в привычку избегать физических контактов на публике. Но как только они оказались защищены от чужих взглядов, лицом к пятнистой спине тощей лошади и кучеру из местных рабов, их пальцы сразу же встретились и больше не отпускали друг друга. Влюбленные молча наблюдали, как мимо проплывают улицы, в то время как карета прокладывала себе путь сквозь разношерстую толпу. Щелчки кнута по крупу лошади казались зловещим предупреждением.

Пьер нарисовал точный портрет своего преемника. Сухой, нервный, суетливый и подозрительный человек, новый интендант Порт-Луи Жак Майяр-Дюмесль сразу по прибытии взял бразды правления в свои руки и принялся искоренять некоторые «прежние привычки» жителей острова. Первая встреча нового интенданта с Филибером прошла напряженнее некуда. Сам увлекаясь ботаникой, но обладая субъективными взглядами и довольно ограниченным кругозором, Майяр-Дюмесль мгновенно вступил в соперничество с Коммерсоном, присутствие которого в Порт-Луи скорее обременяло управляющего, чем радовало. Кроме того, он не одобрял едва скрываемую связь между натуралистом и молодой женщиной неясного происхождения; их демонстративное сожительство Майяр считал развратным и постыдным.

Паре было приказано покинуть Монплезир. Также им уменьшили жалованье, прежде составлявшее три тысячи ливров. И поскольку пребывание пары на острове считалось временным, им предоставили жалкое пристанище в доме некоего господина Безака в простонародном районе Флакк. Их явно хотели побудить быстрее покинуть остров.

Дом из светлого облупившегося дерева с жалюзи на окнах совершенно обветшал. Сквозь доски, набитые абы как, свободно проходили воздух и дневной свет: судя по всему, здание возводили наспех, безо всякого старания. Пол веранды местами прогнил, зияя дырами, а перила опасно наклонялись в сторону пустыря, заменявшего сад. Заросший высокими сорняками, он тревожил Жанну еще больше, чем состояние дома: неухоженная территория служила идеальным убежищем для пауков и других страшных тварей. Поэтому, едва поселившись в хибаре и сделав внутри уборку, Жанна отправилась на поиски садовника. Николя Сере охотно предоставил им одного из многочисленных рабов, которых нанимал для содержания парка Памплемус. Ботаник не осмеливался смотреть в глаза Жанне, отчаянно стыдясь того, как с ними обошлись. Николя не понимал причины такого пренебрежения. Чем они это заслужили? Разве так уж необходимо, чтобы покровители и покровительствуемые пали вместе? К тому же Коммерсон болен и ослаблен. Жалкий род человеческий, печально думал молодой человек, возвращаясь домой с опущенной головой и сжатыми кулаками. Здесь, как и везде, независимо от того, под каким небом живешь, всегда царят одни и те же мотивы: амбиции, власть, соперничество, ревность и конкуренция. Та же гниль сердца и разума, те же подлые инстинкты. Благородных и порядочных людей можно пересчитать по пальцам. И Николя не сомневался: эта пара должна вернуться во Францию как можно скорее.