Онлайн книга «Гербарий Жанны»
|
— Вы сделаете это, Поль? – наконец умоляюще прошептала она. — Конечно. — Спасибо… У нас здесь тридцать два ящика. Мне нужно окончательно навести порядок в некоторых гербариях, и я свяжусь с вами, когда все будет готово. * * * Было бы безумием утверждать, что все имущество Филибера поместилось в этих тридцати двух ящиках. Воспоминания, казалось бы, высохшие, обезвоженные, обесцвеченные, но при этом насыщенные эмоциями и забавными случаями, они позволяли совершить скачок во времени, стоило просто взглянуть на них. Филибер мог бы заново пройти весь свой жизненный путь, просто перелистывая гербарии и дневники, от ранних до совсем недавних. Его память, по-прежнему живая и бодрая вопреки болезни, хранила каждую деталь. Сознавая, что это его итоговое наследие, ученый берег ящики как зеницу ока. Ужасно ослабевший, он смог дойти только до конца сада, где садовники освободили от зарослей скамейку. Поддерживаемый Жанной, Коммерсон буквально падал на сиденье, прерывисто и с трудом дыша, а затем, пока температура воздуха оставалась терпимой, проводил там несколько часов, прислушиваясь к шуму ветра в листьях, пению птиц, наблюдая за игрой света, перемещением тени и солнечных пятен – внимательный, спокойный, умиротворенный. В свои сорок шесть лет он знал, что достиг конца жизненного пути. Вот и всё, думал он с удивлением. Как быстро прошла жизнь, а ведь начиналась она так активно, словно и не собиралась заканчиваться. Но больше всего Филибер думал о Жанне, незаметно наблюдая за ней, когда она считала, что он дремлет, пишет письма или читает. Что с ней станет, когда его больше не будет рядом? Завещание, которое он составил в Париже перед отъездом, может быть вскрыто только после возвращения Жанны во Францию. К тому же он чувствовал себя очень виноватым: увез ее сюда и бросил… Достоин ли он высоких чувств этой женщины? Но нет, не нужно беспокоиться, мысленно твердил он себе, снедаемый тревогой и чувством вины: Жанна еще молодая и сильная. У нее вся жизнь впереди. После его кончины ее ждут новые горизонты. Поток мыслей прерывался, когда Жанна подходила к любимому, нежная, внимательная, обеспокоенная, и справлялась о его состоянии. Положив прохладную ладонь на потный лоб Коммерсона, она измеряла температуру: кажется, чуть ниже, чем накануне, хотя пульс все еще учащенный, а глаза блестят от лихорадки. Филибер мягко отталкивал ее. Ему претила жалость, он предпочитал обманывать и себя, и Жанну: нет, ему не так уж плохо и с каждым днем становится лучше; немного терпения, и он скоро встанет на ноги. Ему и самому хотелось в это верить. — Письмо для моего сына отправлено? – спросил он в тот день. — Да, не беспокойся. — Когда мы снова увидимся, я не узнаю Аршамбо, – задумчиво пробормотал ученый. Жанна улыбнулась: — Действительно, это весьма вероятно… Подумать только, ему скоро исполнится одиннадцать лет… — Одиннадцать лет, как ты разделяешь со мной жизнь… Боже мой! Я и не заметил, как пролетели годы. — Мы отправились в кругосветное путешествие на два года, а получилось уже шесть лет. — Ты тоскуешь по дому, Жанна? — Иногда… А ты? — Конечно, я скучаю. Думаю, я уже вышел из того возраста, когда носятся по всему миру. Я стал старым, Жанна… — Ну вот еще! – весело улыбнулась она. – Больным – это верно, но старым – еще нет. |