Книга Гербарий Жанны, страница 146 – Изабель Шави

Управитель Майяр-Дюмесль был самым грозным из всех: выкатив грудь колесом, словно задиристый бойцовый петух перед дракой, он буквально исходил грубыми презрительными полунамеками. Для него Жанна была никем и, следовательно, не могла претендовать на какие-либо особые права. В то утро, петляя между белыми могилами по пути с кладбища, интендант подвел итог несколькими небрежными словами:

— Надо урезать ей содержание: размер королевской казны имеет свои пределы, а заниматься благотворительностью не в моей компетенции. Ей придется найти другую работу, но это наверняка не составит для нее особой трудности…

Изумленный, Жоссиньи не осмелился представить себе, что тот имел в виду и как следует понимать его намек. Поль остановился и дождался, когда все, включая кюре, уйдут, а он сможет присоединиться к Жанне у свежей могилы. Чувствуя себя совершенно беспомощным, молодой ботаник остановился в нескольких шагах от нее, в тени гуавы, надеясь, что Жанна заметит его. Глаза у нее горели, словно раскаленные добела; она олицетворяла собой горе в чистом виде. Теперь, когда она была одна, необходимость сдерживаться отпала, и все тело молодой женщины сотрясали беззвучные рыдания, такие сильные, что они напоминали рвотные позывы. Затем Жоссиньи увидел, как она упала на колени, съежившись и закрыв лицо обеими руками. Поняв, что она вот-вот упадет в не до конца засыпанную могилу лицом вниз, Жоссиньи сразу вышел из оцепенения. Охваченный ужасом, он бросился к Жанне схватил ее за плечи, крича:

— Нет, пожалуйста, не делайте этого!

* * *

Она не знала, как пережить такое горе. Конечно, Жанна успела подготовиться и давно не питала иллюзий относительно борьбы Филибера с болезнью. Но, проявляя неколебимый оптимизм, чтобы не расстраивать любимого, она сама загнала себя в ловушку, отказываясь смириться с неизбежным. Пока была жизнь, была надежда.

В глубоком потрясении она никак не могла признать, что Филибер ушел навсегда, в другие, еще более далекие и таинственные края, на этот раз без нее. В последнее путешествие, откуда никто не вернется, чтобы рассказать об увиденном. Но разве можно напугать такого пламенного исследователя, как Филибер? – размышляла она. Он просто «растворился» телом и душой в этой новой экспедиции, окончательной и бесповоротной.

И хотя Жанна больше не верила в Бога и давно не посещала церковь, она ловила себя на том, что представляет себе загробную жизнь как огромный пышный сад, где каждое растение только предстоит открыть. Бесконечное исследование, непрерывное восхищение увиденным. Молодая женщина поймала себя на том, что улыбается сквозь слезы. У Филибера найдется что рассказать ей, когда она, в свою очередь, присоединится к нему. И у них впереди будет целая вечность.

Жалованье больше не выплачивали, и Жанна впала в крайнюю нищету. К счастью, природа в этих широтах была щедра, под рукой всегда находилось немного фруктов, а свежая рыба продавалась дешевле некуда, к тому же Поль Жоссиньи и Николя Сере продолжали навещать Жанну и присматривать за ней. Смерть Филибера превратила ее в изгоя, изолированного от остального сообщества. Даже кюре держался на расстоянии, не прощая ей отсутствия на мессах и прежней жизни во грехе, которую считал предосудительной. Священник не сомневался, что она сама должна сделать первый шаг, если хочет примириться с Богом и заслужить прощение. Пока же кюре считал Жанну потерянной душой. Некоторые заблудшие овцы не заслуживают спасения, особенно если показали себя еще бо́льшими язычниками, чем «добрые дикари», которых он должен обращать в христианство.