Книга Гербарий Жанны, страница 25 – Изабель Шави

— И вот это вы считаете подходящим воспитанием для своего сына? – возмутилась Жанна, не в силах скрыть неодобрения.

Заметив ее потрясенный вид, доктор от души рассмеялся.

— Нет, конечно, не думаю, что я вообще на такое способен. И потом, я все равно разочаровал своего отца: не оправдал его надежд. Он хотел, чтобы я тоже стал нотариусом, и с раннего детства готовил меня к этому. Но я предпочел изучать медицину и уехал в Монпелье. Отец на меня очень сердился, и у нас с тех пор довольно прохладные отношения.

* * *

Постепенно между хозяином и экономкой возникла некая форма близости, почти не нарушаемая регулярными визитами Пьера Жозефа Бо, который иногда приходил ужинать наедине с Филибером при свечах в большой столовой. Каждый из мужчин сидел на своем конце стола, они спорили на разные темы, иногда довольно резко. Кюре Тулон-сюр-Арру не одобрял экспедиции зятя в сельскую местность, особенно с тех пор, как наступил неподходящий сезон. Его возмущало, что Филибер прослыл странным человеком и того и гляди переломает себе кости. Неужели он не думает о сыне, у которого никого нет, кроме него? Вдобавок он уже не первой молодости. Ему за тридцать, не пора ли успокоиться и остепениться?

— Если бы Антуанетта увидела твои фокусы, она бы о тебе очень тревожилась…

— Антуанетта любила меня таким, какой я есть! – раздраженно прервал его Филибер.

— Так и есть. Моя сестра боготворила тебя, тут не поспоришь…

— Это было взаимно.

— А с твоей экономкой как обстоят дела?

— То есть? Что именно ты хочешь знать? Ты уже и сам заметил, что она чрезвычайно толковая и очень умная молодая женщина… которая сразу смогла приспособиться к моим ожиданиям и стала для меня неоценимой помощницей.

— Да, я мог наблюдать впечатляющую метаморфозу в твоем кабинете, – произнес кюре с нескрываемой иронией в голосе. – Но ты прекрасно знаешь, что я имею в виду не это…

— Не это? – с небрежным видом повторил Филибер.

Голубые глаза Пьера Жозефа метали молнии.

— Ты сделал ее своей любовницей?

— Знаешь, если бы это произошло, тебя я известил бы первым, – усмехнулся Филибер, почувствовав себя уязвленным. – И все же, каким образом тебя касается моя личная жизнь?

— Ты что, издеваешься надо мной? – рассердился побледневший Пьер Жозеф.

— Никоим образом. Но я считаю, что не обязан отчитываться перед тобой.

— Неужели ты забыл, под чьей крышей живешь? Или надо напоминать, что здесь тебе ничего не принадлежит?

— О нет, разве я рискну когда-нибудь забыть? Не волнуйся. Но я не единственный, кому хорошо от присутствия Жанны в доме. Об Аршамбо она заботится самым лучшим образом. Малыш очень привязан к ней.

— Антуанетту похоронили всего девять месяцев назад…

— Я не забыл ее. И очень по ней скучаю.

— Вижу, как ты смотришь на эту девицу.

Отложив столовые приборы, оба мужчины прекратили есть, напряженно уставившись друг на друга.

— И я не могу не думать, что ты уже замечал ее во время своего пребывания в Дижоне. В противном случае тебе бы никогда не пришло в голову попросить ее поступить к тебе на службу, – продолжал Пьер Жозеф Бо, чеканя каждое слово.

— Действительно, мэтр Бордонне в разговоре со мной очень хорошо отзывался о Жанне, и ты это уже знаешь. Тем не менее раньше я не обменялся с ней ни единым словом. Мы даже не были знакомы, – продолжил настаивать Филибер. – Да и вообще, твои подозрения и недомолвки меня уже утомили, Пьер. В конце концов, думай что хочешь!