Книга Гербарий Жанны, страница 32 – Изабель Шави

И зашел так далеко, что женился по любви на женщине намного старше себя. «Но это еще не предел, – втайне думала девушка, сотрясаясь от эмоций и желаний, – мне столько всего предстоит испытать и постичь». Ее жажда свободы была так сильна, что Жанна знала: никакие барьеры, моральные или физические, не смогут ее удержать. Иногда судьба подобна урагану, сметающему все на своем пути, непредсказуемая и не поддающаяся контролю. Именно это больше всего и нравилось Жанне – пламенная непредсказуемость. У жизни гораздо больше воображения, чем у людей с ограниченным умом и запертыми сердцами. Жизнь слишком цельная, пылкая, загадочная и к тому же слишком короткая, чтобы обременять себя принципами, приводящими к окостенению. Нельзя жить вполсилы, это и есть настоящая ересь: тратить впустую свое земное время, ограничивать и сдерживать себя, лишать эмоций сердце и душу, следовать приличиям, послушно склоняя голову перед более великими или сильными – сеньорами, королем, Богом. Задумавшись, Жанна потерялась в призрачном отражении, которое виднелось в окне мансарды, выжидательно уставившись на своего мимолетного двойника. Затем незаметно ее мысли перетекли к человеку, в которого ее сердце было нежно влюблено, вопреки всем условностям. Что он делает в это самое мгновение? Поднялся ли к себе, чтобы лечь спать, или уже спит? Движимая внезапным порывом, Жанна вскочила с кровати. Небрежно накинув шаль поверх свободной белой сорочки и прижав книгу к груди, она вышла из своей комнаты, даже не потрудившись обуться. Девушка бесшумно прокралась по темному коридору, миновав закрытые двери комнат Люси и кухарки, затем направилась вниз по лестнице, которую ярко заливала светом полная луна. Прислуга обитала под самым чердаком. Разделенная на несколько небольших комнат, большинство из которых пустовало, эта часть дома производила впечатление замкнутости, усиливаемое низкими потолками и узкими коридорами с облупленными стенами. Дрожа, Жанна тенью спустилась по ступенькам, прижимая к себе книгу. На лестничной площадке она остановилась перед портретом Антуанетты, благодаря художнику застывшей в вечной молодости. Лунный луч будто гладил ее лицо, погружая остальную часть картины в темноту. Узнав немного больше о покойной хозяйке благодаря откровенностям Люси, Жанна не могла не испытывать к ней жалости. Даже богатство и хорошее происхождение не спасают от любых бед и не гарантируют счастливую судьбу, воплощенным доказательством чего являлась супруга Филибера. Антуанетта вышла замуж поздно, но, возможно, она не допускала мысли о замужестве без любви, рискуя остаться в одиночестве? И вот когда жизнь наконец исполнила ее желания, наступил конец. Несомненно, ее предупреждали, что рожать в таком возрасте – безумие, что ей лучше остаться в безбрачии и воздержании. Первая беременность после сорока – совершенно неразумный поступок. Зная кюре Бо, Жанна считала, что он вполне мог бы вести с сестрой подобные речи, нравоучительные, резкие и продуманные. Естественно, Пьер имел полное право беспокоиться. Но тогда его сестре пришлось бы добровольно отказаться от возможности любить и дарить жизнь, смириться с одиночеством и похоронить себя раньше времени.

Но разве доводы рассудка могут соперничать с порывами сердца? В глубине души Жанна знала, что сделала бы тот же выбор, что и Антуанетта, ведь важна не продолжительность жизни, а ее насыщенность. Взгляд Жанны легонько скользнул влево. В комнате, которую маленький Аршамбо делил со своей няней, тоже было тихо. Мальчику исполнился год, он благополучно пережил первую зиму, через несколько месяцев грудное вскармливание закончится. При этой мысли у Жанны защемило сердце. Она очень полюбила Анну и не хотела с ней расставаться. В другом конце дома, с противоположной стороны лестничной площадки, дверь в комнату Филибера полностью тонула в темноте. Там тоже не было ни звука. Только сам дом спал вполглаза, полный потрескиваний и вздохов, к которым добавлялось отдаленное тиканье часов на первом этаже, и наблюдал за Жанной, которая, замерзшая, в нерешительности, стояла на лестничной площадке. Глубоко вдохнув, девушка продолжила спускаться, уже медленнее. Первые же попавшиеся ей часы дали понять, что миновала полночь. Ее отражение следовало за ней от окна к окну; глядя на него, можно было подумать, что девушка плывет в воздухе, не касаясь пола. Сад за окном напоминал театр теней. Каждое дерево и куст резко выделялись в белом свете луны черными силуэтами. Жанна было подумала зайти на кухню за подсвечником, но отказалась от этой затеи. Лунный луч прочертил по плитке пола светящуюся линию, и Жанне оставалось лишь бестрепетно следовать по ней, как по канату в уличном балагане. Оставив без внимания суровые взгляды портретов, она направилась прямо в библиотеку. Но на пороге вдруг остановилась, совсем растерявшись. Внутри царила полная темнота, ставни были закрыты, не пропуская лунный свет. Раздосадованная, Жанна не решалась повернуть назад, чтобы пойти за свечой, как следовало бы. Если только… Иногда Филибер оставлял несколько свечей у себя в кабинете, когда ему вдруг приспичит поработать ночью. Снова подниматься по лестнице совсем не хотелось. Странное дело: Жанне было приятно бродить по спящему дому, словно она в нем единственная обитательница. Хорошо знакомая обстановка сейчас выглядела совершенно иной, слегка безумной, поскольку ночь способна размыть и даже изменить все, что воспринимают органы чувств, создавая впечатление, что ты попал в другое измерение, более сказочное, более таинственное, доступ к которому исчезает с первыми лучами рассвета. Как будто некоторые двери можно открыть только в темноте, на ощупь.