Книга Гербарий Жанны, страница 45 – Изабель Шави

— Я не хотел уходить, не попрощавшись с тобой, – продолжал Филибер, чьи губы блуждали поблизости от ее губ, сладострастно касаясь их, но в то же время оставаясь настороже.

— Вы проведете там сегодня восхитительный день. Но ведь ты не станешь рисковать?

— Не беспокойся, моя милая. У Жозефа много достойных качеств, но души искателя приключений у него нет. Мы не сойдем с проторенных тропинок! Итак, до вечера.

Украдкой послав ей воздушный поцелуй, он улизнул.

* * *

Только вечером, во время ужина, Жанна наконец познакомилась с Жозефом Лаландом. Друзья вернулись из похода в горы утомленные и с ног до головы перепачканные, все еще смеясь над перипетиями, пережитыми в этой дикой части Морвана. Разумеется, Коммерсон не смог устоять перед желанием показать другу несколько прекрасных мест, самых отдаленных и недоступных. А Лаланд, непривычный к пересеченной местности, не раз падал, вызывая веселье Филибера.

Освежившись и приведя себя в более презентабельный вид, мужчины появились в столовой к началу ужина. Окна, выходящие в сад, были широко раскрыты, чтобы впустить немного свежего воздуха. Солнце висело над самым горизонтом; уже появлялись, кружась в тишине, первые летучие мыши. Именно в это мгновение Жанна, рассеянная и полная тревоги, столкнулась со знаменитым Лаландом, черты которого представляла себе весь день. Совершенно случайная встреча у подножия лестницы. Конечно, он оказался совсем непохожим на тот образ, который она так глупо вбила себе в голову, и теперь Жанна почти разочаровалась, увидев перед собой мужчину довольно невзрачного телосложения, невысокого, худощавого и угловатого. Рядом с ним Филибер выглядел воплощенной силой природы, и контраст был самым разительным. Освободившись от парика, Жозеф явил общему взору рано облысевший череп, увенчанный несколькими прядями спутанных волос, тонких и непослушных, как птичий пух. Ничего общего с густой темной шевелюрой Филибера, в которую Жанна так любила погружать пальцы.

Долгое время девушка и гость смотрели друг на друга в неловком молчании.

Говорил ли Филибер о ней своему другу? Он был вполне способен на такое безумие. Тем не менее Жозеф не возмутился и, похоже, даже не удивился, когда Филибер пригласил Жанну за стол вместе с ними. Подавив изумление, с сильно бьющимся сердцем, она обнаружила, что сидит между двумя мужчинами. Очень быстро беседа между друзьями возобновилась с того места, на котором остановилась. Они болтали как ни в чем не бывало, оживленно и весело. Жанна невольно стала участницей разговора, с ней чуть высокопарно делились бесчисленными воспоминаниями, которыми была отмечена старая дружба двух ученых. Жозеф был особенно воодушевлен, приветлив и неистощим на рассказы. Держа в руке бокал вина, насыщенный рубиновый цвет которого мерцал в свете свечей, астроном с явной ностальгией углубился в прошлое.

— Знаете ли вы, дорогая Жанна, что этот человек, столь мудрый и рассудительный с виду, совершенно не был таким во времена своей пылкой юности? Напротив, в молодости он был очень ветреным! Этот шалопай вел самую что ни на есть беспорядочную жизнь и буквально фонтанировал самыми причудливыми идеями, к большому отчаянию его отца и даже некоторых преподавателей факультета.

Филибер довольствовался снисходительной улыбкой, время от времени пожимая плечами, в то время как Жозеф, с головой уйдя в воспоминания, то и дело забывал о еде. Пока содержимое тарелки остывало, он, не обращая внимания на неодобрительные и даже обиженные взгляды Мариетты, которая наблюдала за ним с порога, скрестив руки на своей объемистой груди, продолжал говорить, лишь изредка ковыряя вилкой еду. Да, уверял он, Филибер был очень непоседливым студентом, что стоило ему несколько взысканий и ссор, как, например, в Монпелье, где он ночью перелез через ограду Ботанического сада, чтобы собрать там растения, которых не хватало в его гербарии. Ересь! Надругательство! Святотатство! Разбой! Тогдашний преподаватель Коммерсона, шокированный и возмущенный, пригрозил выгнать его с медицинского факультета.