Книга Гербарий Жанны, страница 68 – Изабель Шави

— О, милый… – простонала она, прижимаясь щекой к его плечу и обнимая Коммерсона одной рукой.

— Какое ужасное затруднительное положение…

— Это была твоя мечта, – повторила Жанна прерывающимся голосом.

— Знаю… Но только до того, как… Признание пришло слишком поздно, и с тех пор обстоятельства изменились, – продолжал он упрямо сопротивляться глухим голосом.

Огорченная, Жанна выпустила его из объятий.

— Филибер, сейчас же перестань вести себя как дрожащий трусливый старик! Это удача, от которой нельзя отказываться. Потом ты сам скажешь мне спасибо! – принялась она отчитывать его со слезами в голосе. – Подумай, как будет гордиться тобой Аршамбо, какие увлекательные письма ты сможешь посылать ему! Подумай о своем отце и родных!

— Ну конечно, – язвительно усмехнулся Филибер, – в глазах такого человека, как мой отец, я быстро восстановлю репутацию. Перестану быть дезертиром, который занимается всякой ерундой. Да отец просто лопнет от гордости…

— Ты прекрасно видишь, что я права, – печально подвела она итог сказанному.

— Иди ко мне, Жанна, приди в мои объятия, – прошептал он.

Подавив рыдание, молодая женщина вернулась в постель и позволила обхватить себя руками, прижавшись щекой к щеке любимого.

* * *

В конце концов Филибер уступил. Это был всего лишь вопрос времени: усвоить новость, переварить и окончательно свыкнуться с ней. Жанна оказалась права, как и всегда, хотя ей самой было очень больно. Приключение, в которое собирался погрузиться ее возлюбленный, было одновременно чудесным и ужасающим. Настоящий прыжок в неизвестность, которого он боялся так же сильно, как и надеялся на него.

В последующие месяцы подготовка к экспедиции полностью поглотила Коммерсона. В путешествии такого рода ни одну мелочь не следовало оставлять на волю случая. Слишком много денег было привлечено, слишком велики экономические и политические интересы. Государственный секретарь лично следил за всем, требовательный и неумолимый. Весна уже заканчивалась, когда Филибер встретился с Бугенвилем в Версале. Почти сразу между двумя мужчинами зародилось взаимное уважение, без недомолвок и уверток. Прямое и настоящее. Они были практически ровесниками. Одной из причин их сближения была и репутация знаменитого морского офицера. Близкий друг Шуазель-Праслена, которому он служил, когда тот был военным министром, именно Бугенвиль вел переговоры о передаче Луизианы, Канады и Акадии^[5] англичанам. Что можно было бы счесть поражением, прискорбным самоотречением, если бы взамен его соотечественники не получили Вест-Индию. В новой экспедиции Бугенвилю предстояло следить за выполнением секретной и самой сложной миссии: передать Фолклендские острова испанцам в обмен на возможность торговать на Филиппинах. Настоящий дипломатический клубок. Что касается времени, отведенного на совершение кругосветного путешествия, то на все отводилось два года и ни месяцем дольше. Государственная казна не могла позволить себе большего, поэтому давление было огромным.

От всего этого Филибер потерял сон. Он и так спал немного, но теперь его ночи стали более изнурительными, чем когда-либо. Отъезд назначили на февраль 1767 года. Участвовать в экспедиции могли только совершенно здоровые, полные сил мужчины. Той зимой Филибер не мог позволить себе заболеть, иначе все приготовления последних месяцев пошли бы насмарку.