Книга Последний выстрел камергера, страница 8 – Никита Филатов

— Нечто наподобие английской конституционной монархии? — понимающе кивнул Мальцов.

— Я, пожалуй, не стал бы идеализировать эту форму государственного устройства… — вмешался Алексей Шереметев прежде, чем его брат смог ответить.

Разумеется, Федору Тютчеву не понравилось, что его перебили:

— Ну да, конечно — ты у нас убежденный республиканец…

— И что же, по-твоему, в этом плохого?

Мнение о том, что республиканский путь развития есть не только желательный, но единственно возможный для будущего процветания России, получило тогда в московской университетской среде широкое распространение. Не отставали от штатских студентов в своем вольнодумстве и молодые офицеры, проходившие курс обучения в Московском училище колонновожатых…

— А то, братец, что все разговоры твоих приятелей на подобные темы — лишь бредни, причем вовсе не безопасные! Отечеству нашему, в силу его исторического устройства и географического положения, подходит лишь просвещенная форма правления самодержавного. Неужто же и на печальном опыте французского якобинства вы ничему не желаете научиться?

— Не сердись, Алексей, но мне кажется, Федор на этот раз прав… Большинство из нынешних приятелей твоих, конечно, люди храбрые, образованные и благородные — однако они вовсе не либералы и хотели бы лишь заменить самодержавие тиранством вооруженного меньшинства. — Хомяков понимал, что слова его могут показаться Шереметеву неприятными и даже в какой-то степени несправедливыми, однако посчитал себя обязанным высказать мысль до конца: — Они хотят чего-то наподобие военной революции… но что такое войско? Это собрание людей, которых народ вооружил на свой счет и которым он поручил защищать себя. Какая же тут будет правда, если эти люди, в противность своему назначению, станут распоряжаться народом по произволу и сделаются выше его?

— Вот вы как рассуждаете, сударь! — Шереметев не сразу нашел что ответить. — А сами, кажется, собираетесь ехать в Грецию помогать вооруженным повстанцам?

— Ну о чем ты, Алексей? Это же совсем другое дело, — непритворно удивился Хомяков. — Даже государь, как рассказывают, пообещал Ипсиланти поддержку!

— Да, греки очень рассчитывают на то, что в ближайшее время русская регулярная армия войдет в Дунайские княжества… — подтвердил его слова Александр Кацонис.

— Вы считаете, что сейчас подходящее время для новой турецкой войны? — засомневался хозяин.

— А вы, кажется, так не считаете?

— Сударь, я полагаю, что более разумно теперь обратить внимание на внутреннее обустройство собственного отечества.

— Ну так и отчего же вы сами не вступите в какое-нибудь тайное общество, деятельность которого была бы направлена на эти благородные цели? Говорят, что и в Петербурге, и здесь их за последние годы образовалось достаточно…

Судя по всему, подобного вопроса Тютчев ожидал.

— Мне уже делались подобные предложения, и делались не один раз. Но вы же знаете, господа, из всех обществ подобного рода я признаю лишь Общество любителей российской словесности, членом которого имею честь состоять вот уже четвертый год… — Убедившись, что острота оценена по заслугам, он продолжил: — Что же касается войны с турками… поверьте, господа, в наше время судьбы народов решаются не на полях сражений, а в тишине дипломатических кабинетов.