Онлайн книга «Последний выстрел камергера»
|
— Благодарю, вас, юноша… вполне достаточно! — Шереметев опять удостоил смущенного общим вниманием Ваню Мальцова чем-то отдаленно напоминающим аплодисменты, после чего обратился к хозяину: — Ну и что же это как не поучение, любезный брат мой Федор? Я, к примеру, понял тебя таким образом: ты, Пушкин, конечно, поэт не без таланта, однако талант свой используешь не там, где следует… И лучше бы тебе подошло не растрачивать свой божий дар на всяческие пустяки вроде разрушения общественных устоев — а напротив, займись-ка ты, Пушкин, какими-нибудь возвышенными предметами, вроде любви или, скажем, природных явлений… — Чепуха! — Федор Тютчев, вставая, неловко задел стопку книг, по обыкновению находившуюся возле кушетки, и она с мягким стуком осыпалась на ковер. — Послушай, Алексей, если уж ты позволяешь себе в таком тоне судить о поэзии… Юный Мальцов вовсе не ожидал, что его абсолютно невинная декламация вызовет столь нежелательный поворот разговора: — Господа, господа! По-моему, господин Тютчев вовсе даже не это имеет в виду, не правда ли? — А что, сударь, мне стихи ваши очень понравились, — неожиданно высказал свое мнение Александр Кацонис. Он уже докурил свою трубку и теперь занят был извлечением из нее остатков перегоревшего табака. — Спишите мне их и еще что-нибудь ваше… — Непременно, сударь! — Ободренный поддержкой со стороны гостя, Федор Тютчев обернулся к Шереметеву: — А тебе, брат, жениться пора. — Отчего же это? — удивленно поднял брови Алексей. — Да оттого же, что мизантропии в тебе слишком много скопилось от халатного образа жизни. Еще пара-тройка лет — и превратишься ты окончательно в этакого вот злобного старикашку… — Тютчев слегка изогнулся в поясе, приподнял одно плечо чуть повыше другого и, опираясь на невидимую трость, сделал по комнате несколько шагов подагрической походкой. При этом он так уморительно тряс головой и гримасничал, что никто из присутствующих — включая, разумеется, Шереметева — не в состоянии был удержаться от хохота. — Ай да Федор! — Ох, насмешил… — Ну, извини. Извини, брат… — покачал головой Алексей Шереметев. — Поверь, нисколько не хотелось мне тебя обидеть. Не хватало бы нам еще поругаться! К общему удовольствию, Федор Тютчев пожал протянутую в знак примирения руку: — Пустое… право слово, не о чем больше и говорить! — А у нас в полку такая скука, господа, — пожаловался, отсмеявшись, Алексей Хвостов. — Книг никто почти не читает, из всех развлечений лишь карты, вино да какие-нибудь совершенно бессмысленные поединки. — Дерутся, значит? — кивнул Шереметев. — И это в гвардии, в столицах, где такие возможности для самообразования! — совершенно искренне возмутился Мальцов. — Значит, можно себе представить, что творится в провинции, по дальним гарнизонам… — Все это от безделья, господа, — высказал мнение Федор Тютчев. — Отсутствие войны способно развратить любую армию. — Так что ж теперь, прикажете специально какую-нибудь войну придумывать, чтобы офицеры не слишком скучали? — Ну зачем же придумывать… — Хвостов многозначительно глянул на приятеля-грека. Тот, в свою очередь, сделал вид, будто не замечает этого взгляда, и сосредоточенно принялся набивать табаком свою трубку: — Не желаете ли попробовать, господа? Из присутствующих, как оказалось, курили табак только двое — сам грек и Алексей Шереметев. |