Книга Пышка для гонщика, страница 6 – Оливия Шарм

Я лежу перед ним абсолютно открытая, беззащитная в сгущающихся сумерках. Вся моя женственность, все мои пышные формы сейчас принадлежат только его взгляду. Игнат наклоняется, и я чувствую, как его горячее дыхание опаляет мою чувствительную плоть.

Я инстинктивно вздрагиваю, когда он проводит широким, шершавым языком прямо между моих набухших, мокрых половых губ.

— Боже... — выдыхаю я и до боли вцепляюсь пальцами в его густые волосы.

Он слизывает мою смазку, медленно и вдумчиво, словно смакует самый дорогой деликатес в мире. Его язык скользит вверх-вниз, собирая сок, дразня клитор, заставляя меня извиваться ужом на капоте спорткара. А потом он делает то, от чего у меня окончательно сносит крышу.

Игнат сворачивает язык трубочкой и с силой проталкивает его глубоко внутрь моей дырочки. Туда, где только что был его твёрдый член.

Я кричу в голос, выгибаясь так сильно, что отрываюсь поясницей от машины.

Он буквально трахает меня языком. Резко, жадно, глубоко. В тишине пустой смотровой площадки раздаётся громкое, влажное чавканье. От этих непристойных звуков щёки заливает краской, но стыда нет. Есть только чистое, животное, первобытное удовольствие.

Вадик три года брезгливо воротил нос от прелюдий. Для него спуститься «туда» было сродни каторге. А этот роскошный, властный мужчина сейчас без тени брезгливости вылизывает меня, задыхаясь от моего запаха. Он пьёт меня, как одержимый.

Его грубые руки продолжают жёстко удерживать мои разведённые бёдра, не позволяя мне сомкнуть ноги. Я полностью в его власти, распятая на капоте. Игнат обхватывает мой пульсирующий клитор губами, начинает жадно его посасывать, одновременно проникая пальцем внутрь влажной дырочки, и эта двойная, сочная ласка вышибает из меня последние остатки разума.

Я скулю, запрокинув голову к темнеющему небу, и царапаю ногтями его кожаную куртку. Внизу живота закручивается тугая спираль, и я понимаю, что ещё пара минут такой пытки, и я просто взорвусь прямо в его горячий рот.

Меня выгибает дугой, когда Игнат начинает с силой втягивать мой клитор, одновременно вращая языком внутри. Эта двойная, невыносимо острая стимуляция бьёт прямо по обнажённым нервам.

— Игнат... я всё... я сейчас! — кричу я, уже не заботясь о том, что нас кто-то может услышать.

Здесь, на этом пустом холме, под стремительно темнеющим небом, есть только мы двое. И мне плевать на весь остальной мир. Мой бывший муж всегда шипел, чтобы я была потише, боялся, что соседи за стеной услышат скрип кровати. А Игнат... Игнат своими грубыми ласками словно вытаскивает из меня этот первобытный, дикий крик.

Я впиваюсь ногтями в его плечи, зажмуриваюсь до цветных пятен перед глазами, и меня накрывает. Оргазм бьёт мощно, раскатисто, как гроза. Мои внутренние мышцы судорожно сокращаются, бёдра мелко трясутся. Я захлёбываюсь собственным криком, а Игнат даже не думает отстраняться. Он крепко держит меня за ягодицы, прижимаясь лицом к моему лобку, и жадно, с громким сглатыванием пьёт мои соки, собирая каждую каплю моего удовольствия.

Когда меня наконец отпускает, я без сил откидываюсь на лобовое стекло машины. Грудь тяжело вздымается, по лбу катится бисеринка пота. Господи, я словно марафон пробежала.

Игнат медленно выпрямляется. В сгущающихся сумерках его глаза горят расплавленным серебром. Он проводит тыльной стороной ладони по губам, стирая мою смазку, и смотрит на меня так, что остатки разума окончательно испаряются.