Книга Босс и его пышное недоразумение, страница 13 – Лера Золотая

Полночи я убираю кухню. Оттираю капли воды с мебели, выжимаю мокрые полотенца, пытаюсь понять, как починить кран. Ругаю Игната на чем свет стоит за его слова, за то, что он все испортил своим длинным языком, который совсем недавно дарил мне неземное наслаждение.

А потом, когда пол был вымыт, а кран кое-как закреплен, сажусь на стул и смотрю в окно. За ним темный двор, редкие фонари… и тишина. И внутри такая же тишина и пустота.

«Наверное, мне завтра на работу не надо идти, — мелькает мысль. — Надо просто пойти и написать заявление об увольнении. Найти что-то другое. Пусть разбираются сами с этим проектом „Альфа“, с клиентами, с видеообращениями, с профессионализмом…»

Но тут же вспоминаю про кредит. Большой, неподъемный. Платежи, которые нужно вносить каждый месяц. И о том, что работа, которая мне, в общем-то, нравится, еще и просто жизненно необходима. Вспоминаю про идею, которую я придумала. Мне так хотелось бы довести ее до конца. Но, видимо, не судьба…

Вздыхаю, поднимаюсь и иду в спальню. Ложусь, но сон не идет. Перед глазами его лицо, когда он говорил про «непрофессионально». И его же взгляд, когда мы были вместе теплый, восхищенный, живой.

Под утро, когда за окном начинает сереть, я, наконец-то, засыпаю.

Телефон разрывается, вырывая меня из неглубокого сна. Смотрю на экран и понимаю, что звонит босс. Сердце екает и катится куда-то вниз, но я, собравшись, беру трубку:

— Да?

— Алёна, почему вас до сих пор нет на работе? — голос Игната звучит ровно, почти холодно. — У нас сегодня презентация для Орлова, вы забыли?

Молча случаю его дыхание. Он не уволил меня? Но не позвонил, чтобы извиниться или объясниться. Просто… работа.

— А я еще у вас работаю? — робко спрашиваю я.

— Ну, если я вам звоню, значит, да, — цедит сквозь зубы Игнат Александрович.

— Еду, — коротко отвечаю я и отключаюсь.

Быстро принимаю душ, одеваюсь в строгий черный костюм с юбкой до колена. Волосы собираю в аккуратный пучок. Никаких украшений, минимум макияжа. «Профессионально», — напоминаю себе.

В приемной меня встречает Виктор, который стоит у моего стола, скрестив руки на груди.

— О, наконец-то явилась, — язвительно шипит он. — Не рано ли ты себе позволяешь так себя вести? Хочешь вылететь по статье?

— Не вы меня принимали на работу, и не вам меня увольнять, — огрызаюсь я, замечая одобрительный взгляд Инессы Владимировны. — Или вы отвечаете здесь за трудовую дисциплину?

— Я здесь за все отвечаю, — я вижу, как растет его раздражение. Наверное, была бы его воля, он бы, не раздумывая, выгнал меня взашей.

— А немного вы на себя берете, господин заместитель? — я делаю ударение на последнее слово, произнося его с издевкой.

— Кстати, тебя ищет Демидов, — мужчина резко меняет тему разговора. — И знаешь, что я ему скажу? Что ты не заслуживаешь этого проекта. Что ты…

— Виктор, — перебиваю я, вешая пиджак на стул. — Давайте без нравоучений и ваших домыслов. Я опоздала на двадцать минут из-за пробок, и нечего строить из себя строгую мамочку.

Его лицо краснеет:

— Да как ты смеешь…

— Смею, — улыбаюсь я, но улыбка выходит острой, как лезвие. — Потому что я работаю здесь не по блату, а потому что умею делать свое дело. И если вы считаете, что можете меня запугать увольнением, то ошибаетесь.