Книга Не злитесь, капитан Соколов!, страница 5 – Татьяна Новикова

— Хорошо. Без комментариев так без комментариев.

Я выдала свою полную характеристику, включая место работы (которое он и так знал!) и домашний адрес.

Соколов записывал вообще без эмоций. Вчера в кустах это был злой, но харизматичный мужчина. Такой будоражит фантазию. А сегодня — капитан полиции при исполнении, который чхать хотел на мой глубокий внутренний мир.

— Теперь опишите человека, которого видели в парке, — потребовал Соколов таким неприятным тоном, что я не удержалась от саркастичного замечания:

— А вы в первый раз, наверное, не запомнили?

— Гражданка, — голос у него стал прохладнее, — я сейчас не веду с вами светскую беседу. Я оформляю показания.

Вот ведь ледяной истукан.

И нет, я, конечно, понимала, что не на свидание приехала. Но нельзя же так. Человек меня вчера буквально из кустов выслушивал. Кивал там, разговор поддерживал. А теперь прям «гражданка».

— Хорошо. Мужчина высокий. Худой. В темной куртке. Бежал быстро. Лица я толком не запомнила.

— Что значит «толком не запомнили»?

— То и значит. Я его не разглядывала. Он мимо меня пронесся за секунду и убежал.

— Возраст примерный?

— Не знаю.

— Цвет волос?

— Не знаю.

— Особые приметы?

— Не знаю.

Соколов недобро ухмыльнулся:

— Вы уверены, что вообще его видели?

От этих его слов я ощутимо разозлилась.

Нет, правда. Это уже было слишком. То есть сначала меня допрашивают как какую-то преступницу, хотя я доброе дело сделала, из сирени его вытащила, а теперь еще и намекают, что я, возможно, слепая?

— Простите, — буркнула я вяло. — Вы сейчас серьезно спрашиваете, видела ли я того мужчину или придумала его?

— Я спрашиваю, насколько точны ваши наблюдения.

— А я отвечаю: не очень точны. Потому что я не ждала его с блокнотом. У меня в тот момент вообще-то были другие заботы. Например, выяснить, не скончался ли в кустах капитан полиции.

На секунду в кабинете стало тихо. Соколов откинулся на спинку стула. А затем… улыбнулся!

То есть мерзкий тип еще и развлекается.

Я отвернулась к окну, лишь бы не смотреть на него. Потому что если смотреть дольше, то начнешь замечать то, что замечать не надо. Например, как ему идет эта чертова серьезность. Или как у него голос меняется, когда он перестает говорить официальным тоном. Или как он, кажется, сам не очень рад происходящему.

— Ладно, — сказала я уже спокойнее. — Мужчина был высокий, худой. Бежал быстро. Лицо резкое, неприятное. Я плохо его запомнила, потому что он мелькнул буквально на секунду. Всё.

— Этого достаточно.

Слава небесам.

Потому что еще пять минут разговора в таком тоне — и я бы либо расплакалась от злости, либо сама потребовала адвоката, хотя вообще-то проходила свидетелем.

Максим Сергеевич закрыл папку и удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям.

— В целом, ваш портрет совпадает с тем человеком, за которым я гнался, — сказал он уже мягче. — Если интересно, могу рассказать подробнее.

Он улыбнулся, и я тут же мысленно дала себе подзатыльник. Стоило ему перестать вести себя как сухарь в погонах — и я опять готова была расплыться лужицей от того, какая у него красивая улыбка.

— А вам можно?

Я спросила с опаской. Мне, конечно же, было интересно. Но я понимала, что вообще полиция не имеет права распространяться о расследованиях, тем более кто меня знает, а вдруг я вообще тайная пособница того бандюгана.