Книга Друг парня – мой гинеколог. Вот попала!, страница 2 – Полина Нуар

Он замолкает, давая мне время осознать.

Я сглатываю.

Интерны? Все сразу? Это звучит еще ужаснее.

— Но ты же друг Димы! — это последний аргумент, слабый писк тонущего человека.

На его губах появляется та самая медленная, дьявольская усмешка.

Макаров берет с лотка одноразовые перчатки и со смачным, почти неприличным хлопком натягивает их на свои широкие ладони.

От этого звука по спине бежит холодок, а в животе что-то сжимается в тугой узел.

— А это, — говорит он, подходя ближе и опускаясь на крутящийся стул перед креслом, — имеет какое-то отношение к делу? Расслабься, Соболева. Ноги пошире.

И без лишних церемоний уверенно кладет свои руки в перчатках мне на внутреннюю поверхность бедер.

Надавливает и раздвигает еще шире для удобства осмотра.

От одного прикосновения по моему телу проходит пугающий разряд тока.

— Лежи смирно, — говорит он, даже не глядя мне в лицо.

Все его внимание сосредоточено на моей киске.

— Я еще даже не начал.

— Руслан, пожалуйста… — мой голос дрожит. — Не надо. Правда. Я… не могу. Ты же Димкин друг!

— Димкин друг, — спокойно подтверждает он, поправляя лампу, чтобы направить свет. — А ты Милана, пациентка с незавершенным осмотром. Давай без лишних драм.

Но я уже не контролирую себя.

Паника накрывает с головой.

Это же Руслан!

Мы с ним вчера еще в общем чате переписывались, он скидывал мемы про котиков!

А сейчас будет… туда смотреть?

— Я не могу, — талдычу как заведенная. — Это неправильно.

Замолкаю, потому что чувствую тепло. Влажность.

Только не это!

Пожалуйста, только не это!

С ужасом понимаю, что подтекаю.

Прямо на глазах Руслана.

От его рук на моих бедрах, низкого голоса и проклятого запаха.

Зажмуриваюсь и чувствую, как слезы обиды и стыда подступают к глазам.

Ну почему сейчас?

Почему с ним?

Руслан сначала притихает, а потом очень тихо смеется.

Не издевательски, а так, словно я его приятно удивила.

— Милана, — в его голосе появляются новые хрипловатые, тягучие нотки. — Ты чего так разволновалась? — в темных глазах Руслана пляшут черти.

Настоящие, развратные черти!

— Я не волнуюсь, — сиплю, но губы предательски трясутся. — Я в ужасе. Это разные вещи.

— Ага, — усмехается, и его пальцы чуть смещаются, поглаживая внутреннюю сторону бедра.

Совершенно профессионально, но от этого прикосновения у меня внутри все переворачивается.

— А чего тогда ты такая… мокрая?

— Что? — пищу сдавленно, а остальные слова в горле застревают.

Макаров совсем охренел⁈ Говорить об этом вот так прямо?

— Я говорю, — Руслан наклоняется чуть ближе.

Его шепот обжигает мне колено.

— Реакция интересная. Я только вошел, даже не осмотрел толком, а у пациентки уже выделения. Обильные такие. Прямо текут.

— Это не то, что ты думаешь! — выпаливаю, чувствуя, как горят щеки. — Это… нервное! Я паникую!

— Нервное, — повторяет задумчиво, и в его голосе столько наигранного сомнения, что хочется его ударить.

Или поцеловать.

Или ударить, а потом поцеловать.

Господи, что за глупости?

— Нервы, значит, так на организм влияют? Интересный случай.

Руслан перестаёт меня трогать и тянется к инструментам.

Выдыхаю, думая, что пытка разговорами закончилась, но нет.

— Знаешь, Милана, — говорит он, подвигаясь ближе на стульчике, — я за пять лет практики насмотрелся всякого. Но чтобы от нервов так лило — впервые. Обычно так бывает, когда пациентке врач нравится. Очень нравится.