Книга Брат мужа. Ты мой гинеколог? Не смей!, страница 11 – Полина Нуар

Я смотрю на себя в зеркало. На мне джинсы и футболка. Волосы собраны в небрежный пучок. Лицо бледное, глаза растерянные.

Надо привести себя в порядок. Надо взять себя в руки. Надо…

В дверь звонят.

Я подпрыгиваю на месте. Сердце ухает куда-то в пятки, потом возвращается и начинает колотиться с удвоенной силой.

— Я открою! — кричит Витя из кухни.

Я слышу, как он идет к двери, как щелкает замок, как открывается дверь.

— Костян! — голос Вити гремит на всю квартиру. — Сколько лет, сколько зим!

— Привет, брат, — голос, который я узнаю из тысячи.

Низкий, спокойный, с той самой опасной ноткой, от которой у меня внутри все переворачивается.

Я замираю посреди спальни, не в силах сделать шаг.

— Проходи, раздевайся. Вер! — кричит Витя. — Выходи, знакомься!

Я делаю глубокий вдох. Потом еще один. Поправляю футболку, хотя это бессмысленно. Выдыхаю.

— Иду, — говорю я и выхожу в коридор.

Он стоит в прихожей, снимая куртку. Высокий, широкий в плечах, в рубашке с закатанными рукавами.

Он поворачивается, и наши взгляды встречаются.

Я вижу, как меняется его лицо. Сначала — непонимание. Потом — узнавание. Потом — что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание. Та самая улыбка, которая обещает мне, что этот вечер на разрыв аорты.

— Вы, должно быть, Вера, — говорит он, не сводя с меня взгляд. — Витя мне много о вас рассказывал.

Он протягивает руку.

— Очень приятно, — выдавливаю я, пожимая его руку. Его пальцы смыкаются вокруг моих на секунду дольше, чем нужно.

— Взаимно, — отвечает он, и в его глазах я читаю то, что он не может сказать вслух: «Я же говорил».

Витя стоит рядом, ничего не подозревающий, и хлопает брата по плечу.

— Ну, проходите на кухню! Вер, ты настойку будешь?

— Буду, — говорю я, и мой голос звучит как у робота. — Обязательно буду.

Очень много буду.

— Костян, проходи, располагайся! — Витя строит из себя идеального мужчину. — У нас тут не дворец, но уютно.

— Вижу, — голос Константина звучит ровно, но в нем есть какая-то нотка, от которой у меня мурашки по позвоночнику. — Можно руки помыть? С дороги.

— Конечно! Вер, покажи ему, где у нас ванная, — Витя скрывается на кухне. — Я тут доделаю.

Я замираю на мгновение. Показать ему ванную.

— Я сама могу найти, — говорит Константин, и в его голосе проскальзывает усмешка. — Но если Вера покажет, буду признателен.

Он смотрит на меня, и выхода нет. Не скажу же при Вите: «Нет, я не пойду с ним в ванную, потому что совсем недавно этот человек лазил у меня внутри и целовал так, что у меня до сих пор подкашиваются колени».

— Конечно, — говорю. — Идемте.

Я выхожу в коридор, он следует за мной.

В ванной я включаю свет и отступаю в сторону, пропуская его.

— Полотенце вот, — говорю я, кивая на темно-серое полотенце. — Чистое.

Он заходит, закрывает за собой дверь, и я понимаю, что мы заперты в тесном пространстве вдвоем.

— Зачем вы закрыли? — шепчу я, глядя на ручку двери.

— Привычка, — он поворачивается ко мне, и в его глазах я вижу то, что уже видела раньше. Темноту. Огонь. Желание. — Не люблю, когда кто-то заходит, когда я мою руки.

— Витя может…

— Неважно, — перебивает он, и делает шаг ко мне. — Вера.

Мое имя в его устах звучит как прикосновение. Я делаю шаг назад и упираюсь спиной в стиральную машину.

— Полотенце, — напоминаю. — Вы сказали, что хотите помыть руки.