Книга Брат мужа. Ты мой гинеколог? Не смей!, страница 4 – Полина Нуар

Я подхожу к креслу, чувствуя на себе его взгляд. Медлю с трусиками, и он, заметив это, качает головой.

— Вера, я гинеколог с пятнадцатилетним стажем. Поверьте, я видел все. Ваши трусики действительно прекрасны. Но их тоже придется снять.

Я стягиваю их, чувствуя, как краснею до самых пяток. Забираюсь в кресло, и оно кажется ледяным под моей горячей кожей. Штучки для ног разведены в стороны, и я оказываюсь в унизительной, раскрытой позе. Вибрация внутри опять нарастает.

Он надевает перчатки. Латекс туго натягивается на его длинных пальцах, и этот звук — щелчок — отдается во мне спазмом. Он садится на круглый стул между моих разведенных ног и поднимает на меня глаза.

— Расскажите мне про игрушку, Вера. Какая она? Форма, размер, материал?

— Маленькая… пуля, — выдавливаю я, чувствуя, как его взгляд гуляет по моему телу. — Силиконовая. Она… она на максимуме. Я не могу ее выключить.

— На максимуме, значит, — он протягивает руку и касается моего бедра. Просто касается, ладонью, без всякой цели, и от этого прикосновения у меня перехватывает дыхание. — И как вы себя чувствуете?

— Как дура, — шепчу я.

— Я не об этом, — его палец чертит линию по внутренней стороне бедра, приближаясь туда, где пульсирует вибрация. — Как вы чувствуете себя физически? Много было… финалов?

Он спрашивает это с абсолютно профессиональным видом, но я вижу, как темнеют его глаза. Вижу, как его дыхание становится глубже.

— Семь, — выдыхаю я. — Или восемь. Я сбилась со счета.

— Впечатляющая выносливость. Сейчас я посмотрю, что там у вас.

Его пальцы в перчатках вновь касаются меня, и я подпрыгиваю всем телом. Вибрация, его прикосновение, его запах — все смешивается в один комок ощущений.

— Расслабьтесь, Вера. Я причиню вам боль?

— Нет, — шепчу я. — Не боль.

— А что?

Он смотрит на меня поверх моих разведенных коленей, и в его взгляде нет уже ничего профессионального. Там вполне мужской интерес.

— Это приятно, — говорю я. — Слишком приятно.

— Хорошо, — его голос становится ниже. — Тогда продолжаем.

Его пальцы продвигаются внутрь, туда, где бушует эта проклятая вибрация.

— Непростая пациентка, — замечает он, и в его голосе я слышу улыбку. — Упрямая игрушка.

— Еще какая, — выдыхаю я, чувствуя, как волна поднимается снова. — Доктор, я сейчас…

— Не сдерживайтесь, — командует он, и его пальцы проникают в меня. — Это естественная реакция женского организма на… вторжение.

Я кончаю, выгибаясь на этом проклятом кресле. Последнее, что я вижу перед тем, как мир взрывается белым светом — его глаза. Темные, смотрящие на меня так, словно я не пациентка, а просто женщина. Женщина, которую он хочет.

Когда спазм отпускает, я открываю глаза. Он все еще смотрит на меня. Его рука замерла, но не убрана.

— Вера, — говорит он, и мое имя в его устах звучит иначе, чем когда-либо. — У меня есть для вас два варианта.

— Какие? — шепчу я.

— Первый: я вытаскиваю эту игрушку, вы одеваетесь и уходите. Завтра забудете, что были здесь.

— А второй?

Он медленно снимает перчатку с одной руки. Латекс летит в урну. Его голая ладонь ложится мне на колено, большая, горячая.

— Второй. Я делаю это медленно. Сначала разбираюсь с вашей проблемой. А потом… — он наклоняется ближе, так что я чувствую его дыхание на своей шее, — потом мы обсуждаем, почему ваш муж такой идиот. В более приятной обстановке, конечно.