Книга Кира: Как я стала его мусором, страница 20 – Кира Невин

Я стояла голая, с пробкой в анусе, и кивнула. Я уже не удивлялась. Я просто приняла это как факт.

Ты бросил мне тонкий коврик — старый, потёртый, размером с половину моей прежней кровати. Никакого одеяла. Никакой подушки. Только коврик.

— Ложись.

Я легла на бок, свернувшись калачиком. Пол был холодным. Даже через коврик я чувствовала, как бетон забирает тепло из тела. Пробка давила особенно сильно в этой позе — тяжёлая, толстая, она постоянно напоминала о себе при каждом вдохе. Я лежала и слушала, как ты ложишься в тёплую, мягкую кровать надо мной. Слышала, как шуршит одеяло, как ты вздыхаешь от удовольствия, вытягиваясь.

Я не спала почти всю ночь.

Я лежала и думала.

Ещё месяц назад я спала в своей уютной кровати с ортопедическим матрасом, в шелковом белье, под тёплым одеялом. Я просыпалась отдохнувшей. А теперь я лежу на полу у ног мужчины, который только что использовал меня как писсуар и пепельницу, и чувствую, как холод пробирается в кости.

И мне… хорошо.

Не комфортно. Не тепло.

Хорошо.

На вторую ночь ты был ещё жёстче.

— Сегодня ты будешь спать в клетке, — сказал ты и показал на большую металлическую клетку для собак, которую уже поставил в углу спальни.

Клетка была низкой. Я могла только сидеть или лежать, согнувшись. Ты бросил туда тот же тонкий коврик и запер дверцу на замок.

— Спокойной ночи, кукла.

Я свернулась в клетке, колени прижаты к груди, пробка давит ещё сильнее из-за неудобной позы. Через решётку я видела, как ты ложишься в свою большую, тёплую кровать. Свет погас. Я слышала, как ты спокойно дышишь, как ворочаешься под одеялом.

Я лежала в темноте и тихо плакала — не от обиды, а от странного, глубокого облегчения.

Я больше не должна была притворяться сильной.

Я больше не должна была решать, где спать, что есть, когда говорить.

Я просто была вещью. И вещи не нуждаются в комфорте.

На четвёртую ночь ты впервые позволил мне «заслужить» кровать.

После долгого вечера, когда я вылизала весь пол, вычистила языком твои ботинки, проглотила твою мочу и пепел, ты посмотрел на меня и сказал:

— Сегодня я тебя помою и ты можешь поспать на краю кровати. У ног. Если будешь очень тихой и благодарной.

Я поползла к кровати, легла на самый краешек, лицом к твоим ступням. Кровать была тёплой. Невероятно тёплой после холодного пола. Я прижалась щекой к простыне и почувствовала, как по щекам текут слёзы благодарности.

Я шептала в темноту:

— Спасибо, Господин… спасибо, что позволяешь мне лежать на твоей кровати… я недостойна… я просто вещь… спасибо…

Ты не ответил. Ты просто положил ногу мне на голову, как на подушку, и уснул.

Я лежала так всю ночь — с твоей ногой на лице, вдыхая запах твоей кожи, и чувствовала себя самой счастливой куклой на свете.

С каждым днём тёплая кроватка становилась всё большей привилегией.

Иногда ты заставлял меня спать в клетке целыми неделями.

Иногда — на коврике у кровати.

Иногда — вообще на голом полу в коридоре, если я чем-то тебя разочаровала.

А когда ты был особенно доволен — ты разрешал мне лечь у твоих ног на краю кровати.

Каждый раз, когда я ложилась на холодный пол, я думала: «Вот это и есть моё настоящее место».

А когда ты разрешал лечь на кровать — я чувствовала такую благодарность, что была готова сделать для тебя что угодно.