Книга Кира: Как я стала его мусором, страница 27 – Кира Невин

Страшнее всего было заметить, как быстро даже такие вещи начинают казаться продолжением общего порядка. Не исключением, не чудовищным отклонением, а просто ещё одной его гранью. Именно так рутина съедает остатки ужаса.

Пока всё происходило только между нами, во мне ещё жила слабая, почти смешная иллюзия, что моя новая форма существования всё же интимна. Что у неё есть закрытая дверь, внутренний круг, некая мрачная, но исключительная связь. Ты разрушил это одним жестом: решил показать меня другим.

Страх свидетелей отличается от страха боли или приказа. Свидетели превращают частную правду в социальный факт. Пока тебя унижают наедине, всегда остаётся призрачная возможность сказать себе, что это можно переписать, забыть, назвать внутренней аномалией. Когда в комнате появляются другие люди, эта возможность исчезает.

Я заранее чувствовала и ужас, и странную тягу к этому. Мне было важно не только то, как ты меня видишь, но и то, как мир мог бы подтвердить твою версию меня. Это один из самых неприятных моих выводов в книге: зависимость со временем хочет не скрытности, а внешнего подтверждения.

Ты решил, что пришло время показать меня другим.

Не как девушку. Не как человека.

А как вещь.

Однажды вечером ты сказал мне просто и буднично, пока я стояла на коленях у твоих ног:

— Завтра ко мне придут друзья. Трое.

Ты будешь обслуживать всех. Без вопросов. Без права отказать.

Ты — мебель, писсуар, пепельница и дырка для всех, кому я разрешу.

Поняла?

Я кивнула, прижавшись лбом к твоему ботинку.

— Да, Господин.

На следующий день ты заставил меня подготовиться особенно тщательно. Я вымыла весь дом языком, вставила самую большую пробку, которую уже могла принять, и встала у двери на колени, широко раздвинув ноги, руки за головой, взгляд в пол.

Когда раздался звонок, я даже не вздрогнула.

Ты открыл дверь. Зашли трое мужчин. Я не поднимала глаз, но слышала их голоса — спокойные, уверенные, с лёгким удивлением в интонациях.

— Это она? — спросил один.

— Это моя кукла, — ответил ты. — Сегодня она принадлежит всем.

Они прошли в гостиную. Ты щёлкнул пальцами, и я поползла за ними на четвереньках.

Первым делом ты использовал меня как живой столик. Я встала раком посреди комнаты, спина ровная. На мою спину поставили бутылки с пивом, пепельницу и тарелку с закусками. Я стояла неподвижно, чувствуя, как пробка давит внутри при каждом их движении. Они разговаривали, смеялись, курили, стряхивая пепел мне на спину. Иногда кто-то проводил рукой по моей попке, щипал за соски с кольцами или просто хлопал по ягодицам.

Через час ты сказал:

— Писсуар.

Я сразу поползла к первому из них, открыла рот и прижалась губами. Он расстегнул ширинку и спокойно помочился мне в рот. Я глотала, не проливая ни капли. Потом второй. Потом третий. Каждый раз я тихо благодарила: «Спасибо, что используете меня как писсуар».

Потом началось настоящее.

Ты привязал меня к специальной скамье, которую заранее подготовил. Я лежала на спине, ноги высоко подняты и широко разведены, голова свешена вниз. Пробку ты вынул и оставил анус открытым.

— Кто первый? — спросил ты.

Они не стеснялись. Один за другим они использовали меня. Сначала в рот — грубо, глубоко, до слёз. Потом в пизду. Потом в уже хорошо растянутую жопу. Они меняли отверстия, не спрашивая разрешения. Я лежала и принимала всё. Я чувствовала, как они кончают внутрь меня, как сперма стекает по бёдрам, как они вытирают члены о моё лицо.