Книга Дневник кухарки, страница 22 – Ника Громова

Он сказал, что мне идёт быть здесь хозяйкой. Может, я, и правда, заигралась и перехожу все мыслимые и немыслимые границы. Я отчего-то стала ощущать это место своим домом, даже понимая, что оно мне не принадлежит.

Внутри натянулась невидимая струна, я старалась отвлекаться на книги, домашние хлопоты, даже начала писать картину с Маей, но всегда ощущала глубоко внутри себя, что нахожусь в ожидании, что не могу дышать полной грудью, пока он не вернется.

Стала чаще ездить в город, чтобы сменить обстановку, прогуливалась, подолгу сидела в кофейне, но меня неизменно тянуло… домой. К нашим лошадям, тихому лесу, картинам, шахматам, неспешному быту — всё это прочно стало ассоциироваться в моём сознании с домом.

Единственное, чего так сильно не доставало в этом пазле, чтобы он полностью сложился, так это самого хозяина дома.

Помимо своей воли всё время мысленно возвращалась к нашим беседам и разгадывала их словно кроссворды перед сном. И каждый раз находила в его словах и поступках новый смысл.

Однажды во время уборки зацепилась взглядом за картину, которую когда-то привёз Мирослав. Почему я всегда думала только о том, что это поле лаванды в грозу так близко мне, и никогда не думала о том, почему он выбрал эту картину? Ответ же был на поверхности, внутри него заключена такая же гроза. Только скрытая от посторонних глаз.

Я уже поняла, что он не склонен проявлять свои эмоции, но это не означает, что у него их нет, он просто запирает их внутри себя, оставляя возможность их прочесть только по таким мелким штрихам, как эта картина, конная прогулка или неожиданная забота.

Все-таки он заставил меня разгадывать его ребусы.

Сегодня я сорвалась. Я так долго отгоняла от себя мысли, почему я отказала ему, что в один момент они свалились на меня, когда я меньше всего этого ожидала и застигли врасплох.

Я разбила бокал. Снова. Осколки стекла, как в прошлый раз, разлетелись по всей кухне. В этот момент Пётр был на обеде. Он достал чистый тканевый платок, чтобы вытереть лицо, так как был из того поколения, которое не признавало ничего одноразового, в том числе салфеток. И затем сказал “это на счастье”.

Так ли это? И будет ли ещё оно в моей жизни, это счастье? Если я отказалась от возможности его обрести.

Когда я собирала осколки, я только и думала о Мирославе.

Пётр все-таки очень умный человек, потому что перед тем, как уйти, по-доброму добавил “не переживай, скоро он приедет”.

Будто прочитал мои мысли.

И когда он ушёл, я впервые за всё проведённое здесь время расплакалась.

Мне казалось, что так же, как это дурацкое стекло, разбились вдребезги мои надежды.

Если бы Мирослав сказал, что я ему нужна, все могло быть иначе. Почему он не сказал, что я для него значу?

Весь тот вечер он выглядел таким опустошенным, словно уже заранее знал, что я не приму его предложение.

* * *

23 ноября.

Поздним вечером мне позвонила подруга Маша, которая психотерапевт. Я ей честно призналась, что понемногу слетаю с катушек. Она сказала, когда я обрету гармонию и одновременно буду открыта для новых отношений, значит, я окончательно оправилась после развода.

Её слова натолкнули меня на череду размышлений. После разговора с ней, мысли обрушивались одна за другой, словно в “эффекте домино”.

Я ожидала откровенности от Мирослава, но готова ли была сама к подобной откровенности? Почему я не сказала ему, что он мне небезразличен?