Книга Бывший муж. Семья, я вернулся!, страница 3 – Лена Лорен

— Привет, Марина, — произносит Захар, остановившись в опасной близости и пряча руки в карманы брюк. — А ты совсем не изменилась. Всё так же прекрасно выглядишь.

— Спасибо. Ты тоже. Разве что наглости прибавилось, — отвечаю ледяным тоном, приправив слова ядовитым сарказмом. — Зачем пожаловал?

— Да вот, решил навестить дочь. День рождения все-таки.

— Ты наконец вспомнил, что у тебя есть дочь? — слова выходят холодно, как я и планировала.

— Вообще-то, я всегда помнил, — говорит Захар, и ни один мускул не дрогнул на его лощеном лице, — просто у меня были… определенные обстоятельства.

— О-о-о, “обстоятельства”, — выплевываю я, не в силах сдержать презрительный смех. — Как же вовремя они всегда находятся у таких, как ты. Когда нужно оправдать свою трусость, всегда находятся какие-то там обстоятельства непреодолимой силы.

— Марин, перестань, — мягко, даже примирительно говорит он. — Я просто не мог сегодня не прийти.

— Два года мог. А сегодня вдруг не смог? Что ж, прогресс налицо.

На сей раз Захар не отвечает. Просто смотрит в сторону Кристины, которая стоит в окружении друзей, заливисто смеется, показывая им новый звездный проектор и подпрыгивая от восторга.

И я вижу, как Захар жадно впитывает этот момент. Нагло присваивает его себе. Словно счастливая улыбка нашей дочери — это исключительно его заслуга, а не результат моих бессонных ночей и отчаянных попыток заменить ей отца.

— Кристина рада меня видеть, — говорит он с ноткой победы в голосе. Словно это его оправдание. Индульгенция, выписанная детской рукой.

— Возможно. Но она ребенок. Она так же радовалась и фокусникам. Это ничего не значит.

Захар усмехается, но в этой усмешке проскальзывает раздражение.

Ну, конечно же…

Ему неприятно, что я не играю по его сценарию. Что я не растерялась, не смягчилась, не забыла, какой сволочью он стал.

Рядом кто-то кашляет. Родители украдкой бросают взгляды в нашу сторону, делая вид, что разговаривают или уткнулись в телефоны. Но я чувствую, что нас подслушивают.

Плевать. Пусть слушают.

— Нам нужно поговорить, — произносит Захар едва слышно.

— Ну, говори, — отвечаю, не отрывая взгляда от Кристины.

— Не здесь. Нужно место поуединеннее.

— Вот еще, — фыркаю я. — Говори здесь. Тут все свои. А если не устраивает — выход вон там. Ты виртуозно умеешь уходить “красиво”. Можешь повторить свой коронный номер.

Захар криво усмехается, чуть качнув головой.

— А ты всё такая же… острая на язык, с несгибаемым стержнем внутри. Меня всегда это в тебе цепляло.

Я вскидываю брови.

— Прости, что?

И тут же прыскаю от смеха. Неожиданного, дерганого, даже нервного.

— Ты, видимо, долго репетировал эту проникновенную речь в машине. В твоем стиле. Максимум пафоса, минимум смысла.

— Марин, — говорит он почти шепотом. — Я вернулся в семью. Нагулялся… Осознал всё. Я хочу всё исправить. Хочу попробовать наладить… наши отношения.

Смотрю на него, как на нелепую, до неприличия глупую шутку, и понимаю, что он, кажется, окончательно потерял связь с реальностью.

Какая наглость — произнести это мне в лицо, будто мы разошлись из-за какой-то пустяковой ссоры, а не из-за того, что я застала его в нашей постели с беременной любовницей.

Как будто он не хвастался тогда, что она носит его сына. Того самого, о котором мы с ним мечтали все эти годы. Того, которого у нас так и не получилось зачать после Кристины. А у нее — пожалуйста, с первого раза.