Книга Звериная страсть, страница 54 – Лисавета Челищева

Пока я пыталась осмыслить это откровение, раздался голос из тени. Ратиша появился из летней кухни.

— А я не один из них, как ты поняла ещё вчера, — провозгласил он. — Я могу приходить и уходить по своему желанию, не обремененный проклятием, наложенным на смешанную кровь моих братишек. Даже если кто-то из них уже за оградой, я могу разгуливать там, где остальные не могут. Неплохо, да? Я особенный!

— …Но как вы можете доверять друг другу, что тот, кто на свободе, не предаст вас и вернется в поместье? — озадаченно вопрошаю я.

— У нас нет выбора. — тихо отзывается Агний, удаляясь в темноту вестибюля с книгой.

Еще одно открывшееся мне знание потрясло и заставило задуматься. Меня посетил вопрос: неужели цепи судьбы никогда не ослабят свою хватку на душах этих горе-волколаков, или же они обречены вечно томиться в этих мрачных стенах? Но… За что же их так наказала судьба?

* * *

Я вздохнула, отложив фарфоровую пиалу, которую протирала, чувствуя, как остатки усталости от беспокойной ночи наваливаются на меня, словно неподъемная дымка. Мерцающий свет канделябра отбрасывал тревожные тени по всей кухне, а мрачность усугублялась бушующей снаружи метелью, которая обратила дневной свет в ранние сумерки.

Как раз в тот момент, когда я потерялась в своих мыслях, рядом с моим ухом раздалось довольное хихиканье, заставившее меня вздрогнуть.

Юргис, с его шкодливой ухмылкой и огненными волосами, склонился ко мне, сверкая дразнящим взглядом.

— Беспокойная ночь, человечишка? — насмешливо протянул он, и от его низкого шепота у меня по спине прокатилась неприятная волна мурашек.

Поспешно отстраняюсь, но Юргис продолжает свой барский трюк: хватает с блюдечка ватрушку и отшучивается: — Чтобы утро было добрым, просыпаться надо со мной!

Ответить на это я не успела, поскольку в разговор вмешался еще один голосок, на сей раз принадлежащий Рати, который появился в дверном проеме с хитроватой улыбочкой.

— Ага! С ним оно ещё и бодрое будет! Он ошалеет, если ты придёшь к нему сама, Сирин! В сторонке будет сон твой охранять, как пёсик обосанный! — подшутил мальчуган, выхватывая у брата ватрушку и уносясь прочь.

Юргис задыхаясь тихо чертыхнулся, схватил несколько стопок выпечки и отправился вслед за братом, оставляя меня домывать посуду.

Продолжая работу по хозяйству, я вдруг отчетливо ощутила за своей спиной чье-то присутствие и, обернувшись, обнаружила стоявшего у стены и молча взиравшего на меня Кирилла.

Его виноватая полуулыбка и покрытые повязками худые руки заставили меня сжаться от жалости.

— Прошу прощения, что беспокою тебя, милая госпожа… Я лишь хотел спросить, не согласишься ли ты посетить мою мастерскую для сеанса живописи?

— Кирилл!.. Долго ты здесь так ожидаешь меня? Почему сразу не обратился?

Парень тихонько вздохнул, его немигающий взгляд скользнул в сторону.

— …Не хотел отвлекать тебя от дел, госпожа… Не простил бы себе, если бы ты сочла, будто я чересчур настойчив в своем желании нарисовать тебя.

Мягко улыбнувшись, я безропотно соглашаюсь проследовать с ним в его комнаты в самом дальнем крыле усадьбы, заинтригованная перспективой стать музой для такого загадочного художника.

Просторная мастерская Кирилла представляла собой настоящий заповедник творческого духа: с превосходной лепниной на стенах, росписью диковинных узоров на потолке и высокими окнами в пол, из которых виднелся безмятежный заснеженный лес вдали. Комната была залита необычным неземным сиянием, которое проникало сквозь покрытые инеем витражные стекла. Здесь пахло красками и старой древесиной.