Книга Звериная страсть, страница 57 – Лисавета Челищева

Облака никак не решаются подплыть ко мне, словно ожидая моего разрешения.

Я отваживаюсь и протягиваю руку к одному из них.

В первом же налетевшем на меня облачке Кирилл предстал передо мной юнцом, охваченным всепоглощающей любовью к избалованной девушке — представительнице дворянского рода, красоту которой обожествляли многие мужья губернии. А девушка, которая открылась моему взору… Она выглядела точно так же, как и стоявшая в саду поместья статуя ангела.

Я словно воочию лицезрела, как вздорный характер девицы доводил Кирилла до грани одержимости, и все же он не в силах был противиться зову ее женского присутствия.

Мутными вспышками я наблюдала, как она играла с его чувствами, плела паутины обольщения и манипуляций, придумывая себе недомогание с уязвимостью кожи в качестве ширмы, чтобы держать парня на расстоянии.

Несмотря на ее жестокие речи, Кирилл выкрадывал моменты прикосновений к своему заветному плоду, дожидаясь, пока та уснет.

Он тайком проникал в ее покои вместе с ночным ветерком, испытывая страсть к любимой, затмевающую собой всю боль ее отказов.

В наказание за свои запретные ночные деяния юноша каждый раз погружал свои руки в острейшие шипы розария, и пунцовые капельки, стекающие с его пальцев, сливались с яркими лепестками.

На меня наплыло еще одно облако его прошлого — более темное.

В нем я узрела, что девушка, которую он так безумно жаждал, предпочла ему замужество с другим, а израненное шипами сердце Кирилла обрело упокоение в царстве живописи.

Он похоронил все свои чувства, перенося душераздирающую тоску на девственные полотна, где в светлых красках была запечатлена темная сущность той девы. Каждый взмах его кисти становился безмолвной молитвой, шепчущий крик преодолеть пропасть между ним и его недосягаемой музой.

Последнее облако воспоминаний поглотило меня целиком. Я содрогнулась от ледяного озноба, пробравшего меня до костей.

В этом облаке разразилась трагедия, когда весть о своевременной кончине девушки достигла теперь уже бессмертных ушей Кирилла, разрушив хрупкое подобие обретенного им покоя.

С ее земным уходом его руки, обезображенные самоистязаниями, смогли получить передышку, а душевные раны начали понемногу затягиваться.

Когда же дымка воспоминаний начала рассеиваться, вновь возвращая меня в застекленный сад, я уносила с собой отголоски былой жизни Кирилла — историю неприкаянной любви, потери и неизгладимых ран, оставшихся на сердце на века.

В отражении фонтана по-прежнему стояла девушка-призрак и неотрывно взирала на меня.

— …Спасибо. — шепнули мои губы.

В момент, когда наши протянутые навстречу ладони сблизились, раздался далекий пронзительный вопль, оборвавший этот чарующий миг.

— О БОГИ!!! Кто-нибудь, помогите!!! — разлетелся по дому голос Рати.

Поспешив на звук, с развевающимися на ходу юбками, я чуть не оступилась на парадной лестнице.

Добравшись до первого этажа, застала мальчика в состоянии паники, в то время как тот выбегал из гостиной.

— Шура!!! Пожалуйста, ступай в свои покои! Ты не должна этого видеть!

— Что видеть?.. Рати, что произошло?!

Волчонок беспокойно перевел взгляд на гостиную за своей спиной.

— Кирилл… Он… — Рати заикнулся и замотал головой. — Он выбросился из окна.

Известие поразило меня как разряд грома, смешав воедино ужас и остатки запретной привязанности к печальному художнику, которая все еще теплилась в моих жилах.