Книга Последний поцелуй жнеца, страница 2 – Лисавета Челищева

* * *

Ледяной, зловещий ветер проносился по узким улочкам Дэсмура, луна скрылась за густыми облаками, набросив жуткую тень на древний сумрачный город. В воздухе витало ощущение надвигающейся гибели, словно сам дух смерти пронизывал каждый уголок.

В самом центре города стоял старый трактир, чёрные кирпичные стены которого были покрыты густым слоем плюща. Вывеска над входом скрипела, ее ржавая цепь звенела о деревянную балку. Это было пристанище, где многие жнецы искали утешения после долгой ночи, проведённой за заключением контрактов по доставке душ в загробный мир.

Внутри тускло освещенного заведения молча сидели завсегдатаи, на их изможденных лицах отражалась усталость. Звук капающей воды за окном эхом разносился по залу, нагнетая атмосферу запустения.

В двухстворчатую дверь, петли которой протестующе застонали, шагнула высокая фигура.

Это был Эскар Тамасви, молодой жнец, широко известный в заинтересованных кругах своим умением провожать страждущие души к месту их упокоения, безболезненно и быстро. Его иссиня-черные волосы в беспорядке спадали до плеч, подчёркивая бледный цвет лица и напряженность обсидиановых глаз. Присутствие этого жнеца в трактире требовало внимания и уважения, ведь он нес в себе многовековую престижную родословную ремёсла жатвы.

— Господин Тамасви? Я вас везде ищу! — раздался грузный голос сзади.

Обернувшись, Эскар увидел спешащего к нему мужчину с расширенными от волнения глазами.

— …Причина? — спросил жнец, пренебрежительно махнув рукой запоздалому трактирному половому, отказываясь от его помощи раздеться.

Бесцеремонно скинув свой черный кожаный плащ на табурет, мужчина наконец удостоил взглядом толстенького мужичка, который все это время поспешал за ним.

Эскар Тамасви

Мой взгляд остановился на скорописи на каменной стене таверны над широким камином. Она была здесь столько, сколько я помню корни моей чистокровной семьи — очень долго.

«Vivamus, moriendum est», — Давайте жить, раз уж нам суждено умереть, — гласила надпись.

Я мрачно ухмыльнулся, проводя рукой по намокшим от дождя волосам.

— Знаете, господин Тамасви… К вам заходят люди, запрашивают об ваших услугах. — неизвестный мне мужчина, вероятно, новый писарь, заикался на заднем плане. — Но вас никогда нет у себя наверху! Что же я должен им говорить?!

Я останавливаюсь, и мой взгляд падает на ладони — абсолютно гладкие, без каких-либо жизненных линий, которые могли бы быть у простых смертных. У меня этого нет. Как и у других, кто собирает души — слуг извечного тёмного круговорота, лишенных роскоши иметь свои собственные линии судьбы. С губ сползает легкая усмешка.

— Передай этим людям — я пожну их души, когда буду располагать большим временем.

— Но… Но когда же это будет, господин, могу ли я спросить? Ведь это ваша прямая обязанность — помогать отчаявшимся покинуть эту мерность! Но вы, хороший господин, игнорируете их письма с запросами и не появляетесь в своем кабинете уже целую неделю! — возмущенно восклицает мужчина, его пышные усы подрагивают в свете масляных ламп.

Я стиснул зубы и медленно повернулся к упёртой пиявке.

Лысый, непривлекательно полноватый, лет сорока: мгновенно заглядывает мне в глаза. В его взгляде плещется множество эмоций, и главная из них — лесть и корысть.