Книга Последний поцелуй жнеца, страница 42 – Лисавета Челищева

Его лицо смягчилось, он смиренно вздохнул.

— Я с обеда пью травы, и мне жаль тебя разочаровывать, баронесса, но сейчас я довольно пьян. Так что я не буду полезен тебе и твоему… семейному сборищу.

В голове мелькнула мысль, и я на мгновение замешкалась, прежде чем заговорить.

— А можно я…

Жнец вопросительно склонил голову, его чёрные глаза искали в моих ответа. Я нервно прикусила губу.

Не будет ли это слишком неприлично? Слишком безрассудно?..

Я заговорила медленно и осторожно: — Не будет ли с моей стороны слишком неприличным и, возможно, даже… безрассудным, если я попрошу вас дать мне отвар из этих трав… тоже?

Всепоглощающая тишина вновь окутала нас, усиливая звуки далекой аккордеонной музыки, доносившейся из таверны двумя этажами ниже.

Я сжала кулаки, костяшки пальцев побелели, в ожидании ответа. Это была сложная задача — узнать его адрес и избежать презрительных взглядов бордельских женщин.

Едва слышный смешок донесся до меня.

— Если и безрассудно, то ни в коем случае не неприлично! — прыснул он с оттенком веселья в голосе.

Тяжесть, давившая на плечи, ослабла, и я снова позволила себе вздохнуть.

На пороге появился Эскар, выйдя на тусклый свет. На нем была светло-красная блузка, края которой скрепляла единственная пуговица на груди, предназначенная скорее для эстетики, чем функциональности. Он двигался и ткань обнажала его стройный пресс.

Я выругала себя за то, что бессовестно пялилась. Его самодовольная ухмылка растянулась по лицу, заставая меня врасплох.

— Ты выглядишь немного бледнее сегодня, баронесса. Не то, чтобы на моей памяти твоё лицо имело хоть какой-то румянец ранее… Но сегодня оно особенно белое.

Взгляд мужчины задержался на моих губах, а затем снова встретился с моими глазами.

— Ты хорошо себя чувствуешь? А то выглядишь так, будто можешь свалиться в обморок посреди нашей поездки на твой драгоценный прием. Конечно, если мы поедем туда…

Я гордо подняла голову.

— Не свалюсь.

— Хорошо. Потому что я не собираюсь ловить тебя в ближайшее время, — съязвил он, скрываясь в мрачных глубинах своей квартиры.

Я осторожно шагнула внутрь за ним.

— Разве ты не обязан прикрывать меня в сложных делах на приемах? — вопросила я, обнаружив его на просторной, плохо освещенной готической кухне, готовящим на плите чай.

Окна комнаты выходили на тихую улочку Дэсмура, что придавало помещению жутковатую, но интригующую атмосферу.

— Во-первых, я забочусь только о твоем светском графике. Не о семейных посиделках при свечах… — начал было он, но я перебила его.

— Семейные "посиделки" — тоже часть твоих обязательств. И пока я дышу, ты работаешь по контракту. Поэтому я ожидаю, чтобы ты заботился в первую очередь обо мне. Не о бессмысленных приемах и дурацких балах в моем календаре, — а обо мне. Ясно?

Я невольно поморщилась, осознав, что моя вспышка была несколько преувеличена, и внутренне выругалась, чтобы впредь сдерживать эмоции.

Мой секретарь, казалось, ничуть не смутившись, спокойно поставил чайник на поднос.

— Как нынче погодка для нашей сегодняшней поездки, баронесса?

— …Великолепная.

Он статно прошел мимо меня и скрылся в самой дальней комнате с темными гобеленовыми шторами.

— Ну и отлично, моя главная забота! — по-лисьи усмехнулся он, когда занавески закрылись за ним.