Книга Последний поцелуй жнеца, страница 66 – Лисавета Челищева

Зал затаил дыхание от моей дерзости, но ожидая его ответа с любопытством.

— Любовь, говорят, ослепляет рациональный разум, миледи. — с суровым видом епископ прячет кольцо обратно. — Отвлекает от логики в вопросах, оставляя разум за бортом.

— А я думаю, что любовь делает людей лучше. Совершенствует нас по мере того, как это высшее чувство овладевает нашим разумом и сердцем.

Епископ с презрением окидывает меня взглядом. Так же, как и наблюдающая за всем этим происходящим толпа, ропотом принимающая его сторону.

Но я стою на своём, не желая быть немой в этом мороке. Даже если правда у всех своя, то истина — одна. И сейчас я стою за неё. Ибо силу любви нельзя отрицать и скрывать даже в таких высших окружениях лишённых высоких чувств.

— Любовь — священна. — смело заявляю я.

Шепот и шипение доносятся вокруг, люди разражаются несогласием.

Лицо епископа становится зловещим. В его словах сквозит презрением.

— Да как смеете Вы, леди Сандрина, так наивно говорить о том, чего не можете постичь? Святость принадлежит нам, слугам Темного. А не юным леди, которые говорят об этом из слепого заблуждения, начитавшись фантастики.

— А как Вы смеете предполагать, чего я знаю или не знаю?! Ведь я не менее близка к Богу, чем вы все! Или Вы считаете по-другому, господин? — я намеренно обвожу взглядом десятки недоуменных лиц. — А ваша Церковь Будущего, действительно ли угодна Темному? Ведь если Церковь — только будущего, то, может быть, и Господь ваш — тоже только будущий? Неуловимый, неизвестный и иллюзорный!

Мои отчаянные слова разлетелись по залу, столкнувшись с тишиной, но я продолжила:

— Но мы живем в настоящем. Всегда. Будущего — нет!.. Нет и завтрашнего дня. Все это — лишь иллюзия времени, которого у нас нет, потому что мы только…

— Хватит!!! — пронзительный крик Тимадры прерывает мой монолог. — Сандрина Эрналин Лорелей! Ты свободна от этого вечера!!!

Вскочив со своего места, тетушка указывает мне на двери.

В комнате повисает тяжелая тишина.

Я не могу двигаться, ноги кажется, налились свинцом. Так вот что значит постоять за себя? Адреналин — сладкий яд, теперь я вкусила и его… Все, о чем я могу думать — как гордился бы мной в этот момент мой Микаль. Он всегда поощрял меня быть сильнее, смелее, дерзче, когда это было необходимо. И правда в том, что у нас действительно есть только настоящее. Но любовь преодолевает и это — она не знает ни завтрашнего дня, ни настоящего, ни прошлого. Потому что любовь трансцендентна… Вездесуща. Долгие годы я жила в прошлых воспоминаниях с ним. В любви Микаля я находила утешение. Но в глубине души я угасала, имея существование, лишённое жизни. Но теперь ко мне пришло просветление.

Тихий голос Микаля прошептал в моем сознании:

"Двигайся дальше, любовь моя, и позволь своему сердцу снова воспарить. Люби, Сандри. Познай красоту жизни за нас двоих…"

Вездесущая любовь… Теперь я понимаю, что он имел в виду.

Поворачиваюсь лицом к толпе со слабой улыбкой на своем теперь уже безмятежном лице. Мое зрение растворяется в дымке свечей и благовоний. Темнота опускается на мои веки, словно ночная вуаль. Комната становится окутана чернотой, лишенной всякого света. Ясность теряется, а мысли начинают путаться. Я падаю в этот мрак, охотно подчиняясь ему.

Вдалеке раздается звук бьющегося стекла. За ним следуют вскрики и причитания тётушек. Все труднее и труднее сопротивляться соблазну поддаться этой тьме.