Книга Желанная Шести, страница 17 – Лисавета Челищева

— Да будет благословен твой дух, дорогой господин, и пусть всегда ты будешь в добром здравии. Пусть твое сердце найдет утешение, а желаемое воплотится в жизнь. Я молю рок судьбы даровать тебе силу и мудрость, и обретения покоя в окружающем тебя хаосе. Аминь.

Выражение лица Морана было трудно разобрать, он лишь молча провел ладонью по моей голове.

— Довольно. Займи свое место за столом.

Я кивнула, поднимая на него взгляд, в моих глазах плескались невысказанные намерения.

— Я бы хотела сидеть ближе к тебе, хозяин.

Он вскинул бровь, бросив взгляд на Казимира, который все это время упорно хранил молчание.

— Ты мне больше не нужен. Оставь книгу и уходи. Теперь у меня есть кому читать мне набожные сказки. – пока он говорил, его пальцы мучительно сжались на моей талии.

Казимир не удостоил меня и взглядом, резко поднявшись и оттолкнувшись от стола с выражением подавляемой злости.

— Садись, или я передумаю, – рявкнул Моран, отпустив меня сразу же. Но стоило мне двинуться с места, как за платье грубо дернули, и я тут же оказалась в его руках, оказавшись на его колене.

— Хозяин желает, чтобы я сидела у него на коленях? – прошептала я с боязливой ноткой в голосе.

Моран криво ухмыльнулся, его взгляд теперь был устремлен на мое лицо с поистине хищной силой.

— Мне нравится, когда ты так меня величаешь. Это возбуждает.

Я слабо заулыбалась, проводя пальцами по его распущенным волосам. Белые пряди напоминали свежевыпавший снег. Как у того лиса, Кумы…

— Что за злодейство сотворил с тобой этот вандал? – пробормотала я с тревогой во взгляде. – Чтобы так отрезать эти чудесные локоны…

— Под «вандалом» ты подразумеваешь Агния?

— Да. Как Кирилл дорожит своими картинами, называя Юргиса вандалом за намерение сжечь их, так и я отношусь к Агнию в том же свете за то, что он осквернил то, что дорого мне… – прошептала я, скользнув пальцами по его груди.

— Если ты вурдалак, говорящий от имени Шуры, то передай ей, что я отдаю предпочтение ее замене. Настоящая Шура может отправляться туда, откуда явилась. – его слова прошелестели у моих губ, как манящее обещание.

— Боюсь, мы неразделимы, – шепнула я, мягко погладив его по щеке. К моему удивлению, Моран прикрыл глаза, склонив голову навстречу моей ласке.

— Но я останусь рядом с тобой, хозяин. Я никогда не уйду от тебя.

Я наклонился ближе, мои губы уже были готовы прижаться к его губам.

Однако он вдруг распахнул глаза и с ожесточением вцепился в мой загривок. Я ахнула, подчиняясь его властной манере.

— Мне решать, останешься ли ты рядом со мной или нет.

— И что же ты решил, хозяин?

Я облизнула нижнюю губу, так как в горле все пересохло.

Моран внимательно наблюдал за мной, его хватка все крепче сжималась, а во взгляде разгоралась смесь ненависти и желания.

Быстрым движением он притянул меня к себе для поцелуя, его губы впились в мои с пылом, от которого у меня перехватило дыхание.

Но я никак не откликнулась; вместо этого по моим щекам потекли слезы, и я прижалась к нему, уткнувшись носом в его шею.

— Что это за дьявольщина? – прохрипел он мне на ухо.

— Я мечтаю испробовать твоей ласки, как ничего другого в этом мире, поверь мне, хозяин. Но Шура внутри меня подавляет меня своим горем. Она оплакивает Ратишу; они были так близки…

— Этот щенок должен скончаться из-за ее неповиновения!