Книга Желанная Шести, страница 27 – Лисавета Челищева

— Что? Тяжело припомнить, что ты вчера натворила? —поддразнил волколак, зажигая свечу, которая осветила царапины на его груди. – Вурдалачка была в ярости, когда ты предложила мне ту ягоду. Хотела расцарапать тебе личико, но я напомнил ей, что она насолит и себе тоже. Пришлось ей выплескивать свою ярость на меня.

Я отвела взгляд, когда он стянул с себя разорванную рубашку, румянец залил мои щеки.

— Любопытно… Мне не нужно даже смотреть на тебя, чтобы знать, что ты сейчас заливаешься краской. Насколько же ты можешь быть застенчивой?

— Моран, ответь мне, прошу… Ты съел ту ягоду? – голос дрожал, неуверенность снедала изнутри.

— Ну, если это ты разговариваешь со мной, а не вурдалачка, значит, что я все-таки это сделал, верно?

Он передернул плечами с небрежностью, которая противоречила напряжению, повисшему в воздухе.

Я вздохнула, крепко обхватив себя за локти.

— Спасибо.

— За что же?

Он нахмурил брови, в его взгляде промелькнуло неподдельное любопытство.

— Ты мог бы воспользоваться мной, но не сделал этого. Благодарю тебя. От всего сердца благодарю.

Нас окутала тишина. Затем, без предупреждения, волколак крепко схватил меня за локоть и повел к соседней двери, вталкивая внутрь.

Я ахнула от красоты мрачного интерьера стиля Ампир открывшейся передо мной комнаты, меня поразил простор и высокие потолки.

Моран подошел к столу, окруженному высокими книжными шкафами; из огромных окон кабинета открывался вид на заснеженную долину, залитую белым светом.

Волколак сел, изучая меня с таким вниманием, что мне стало неловко и захотелось за что-нибудь спрятаться.

— Присаживайся. – он указал на кресло напротив стола. Я повиновалась, было странно видеть его впервые не в гневе.

— Какая послушная. Аж глаз радуется. Скажи мне, почему ты так упорно борешься за свою душу?

Его вопрос застал меня врасплох.

— Не хочу, чтобы нечисть владела мной.

Моран вздохнул, барабаня пальцами по столу.

— Мхм… И что же мы будем с тобой делать?

Мы? Почему – мы?…

Я почему-то не могла встретиться с ним взглядом. Волнение сковало меня.

— Ты была в городе с Юргисом. Расскажи, что видела там? Кого встречала?

Я захотела открыться ему о княгине Кобриной и ее зловещей сделке с вурдалачкой, но внезапно у меня перехватило дыхание, воздух вылетел из легких, как у рыбы, вытащенной из воды. Хватка нечисти была удушающей, не давая мне промолвить и слова.

— Нет, ничего такого, – сумела прошептать я, качая головой.

Моран прищурился, поднимаясь со своего места.

— Юргис сказал, что ты зашла в лавку местной знахарки. Что-то купила?

Костяшки его пальцев коснулись моего плеча, отчего по телу пробежала дрожь.

— …Да. Я плохо себя почувствовала. Купила кое-что. Чай заваривать.

Ложь показалась мне горькой на вкус.

— Знаешь, почему я взял у тебя ту волчью ягоду? Не потому, что я весь святой и не хочу отнять у тебя твою невинность.

Я подняла невинные глаза, встретившись с его насмешливым взглядом.

Моран поджал губы, его рука легла мне на горло, сжимая ровно настолько, чтобы напомнить о его превосходстве в силе.

— Я сделал это, потому что презираю эту поганую нечисть в тебе. Она голодна и жаждет только похоти и развратной энергии. С ней неинтересно. Нельзя сломать то, что уже было сломано сотню раз до тебя. Но ты… Ты – другое дело. Тебя никто еще не ломал до меня. И я получу изрядное удовольствие, сломав тебя и доказав, что все твои представления о том, что мир – хороший, ложные. В этом мире нет ничего светлого, ясно тебе?