Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 38 – Таша Ким

Матвей слушал её тихий голос и улыбался в усы. Он не вслушивался в слова сказки. Он слушал интонации — нежные, мягкие, полные любви. И чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Впереди показалась околица родной деревни. Вернулись. К их дому, где их ждала тёплая печь, Зорька в хлеву и новая жизнь, которую они строили вместе — день за днём, блюдо за блюдом.

*****

Мешки с овощами были предусмотрительно спущены в погреб. Один мешок тойфеля-картофеля был оставлен Ульяной на семена. Перебирая овощи она уже мечтала о том, как изменится ее огород следующей весной.

Не только тыква, горох, да капуста с огурцами.

Капуста.

Первые настоящие заморозки пришли ночью. Утром мир преобразился: трава стала хрустальной, а воздух — колким и звонким. Это был знак. Пришла пора рубить капусту.

Матвей, вооружившись тесаком, ловко рубил стволы белозеленых кочанов. Складывал их в огромный мешок и высыпал в сарае, где уже хранилась убранная тыква и репа. Для него это была не работа, а лёгкая разминка.

— Ну, хозяйка, — крикнул он Ульяне, которая вышла с большим ножом для шинковки. — Показывай, какие кочаны тебе в избу заносить?

Ульяна выбрала самые большие, тугие кочаны.

— Вот эти, богатырь.

Он сложил кочаны на краю стола, улыбнулся

-Эх, жена, была бы ты покрепче, я бы тебе топор доверил.

— А мне и ножа хватит, — улыбнулась она, беря в руки тяжёлый нож для шинковки.

Она начала резать. Тонкие, длинные полоски капусты падали на стол. Но это было долго и утомительно.

— Погоди-ка, совсем забыл— сказал Матвей. Он ушёл в кузницу и вернулся с двумя придуманными Ульяной, новинками.

Это была шинковка. Массивная деревянная доска с двумя длинными, косо вбитыми двумя острыми лезвиями из его лучшей стали. Сбоку была приделана ручка.

— Вот. По твоему рисунку делал. Только заточку выверял неделю. И вот ещё, он протянул ей металлический лист с многочисленными заточенными отверстиями - Тёрка!

Ульяна ахнула. Она взяла капустную половинку, прижала её к лезвию и с силой провела сверху вниз. Дзынь! — и целый ворох идеально ровной, тонкой стружки упал на столешницу.

— Матвей! Это же... это же чудо! — воскликнула она.

— То-то же, — гордо хмыкнул он. — Теперь мы с тобой за час всю капусту нашинкуем.

Процесс пошёл в десять раз быстрее. Матвей тер морковь, Ульяна шинковала капусту. Вдвоём они справились за пару часов.

Затем началось священнодействие. Ульяна надела свой самый чистый передник.

— Так, Матвей, давай морковь. Неси соль. И клюкву не забудь из погреба достать!

Морковь и капуста ложились в кадку слоями. Затем горсть крупной соли (соль была дорогой, но для капусты её не жалели). Несколько горошин душистого перца. И самое главное — клюква. Ульяна сама ходила на болото с Тимошей и собирала эти алые, кислые ягоды в берестяной туесок.

— Клюква — она для хруста и для духа, — приговаривала она, разминая капусту с морковью сильными руками. Сок брызгал во все стороны.

Наконец, она положила сверху большие, мясистые листья хрена.

— А это зачем? — спросил Тимоша, который внимательно наблюдал за процессом.

— Это, сынок, чтобы капуста не перекисла и была хрустящей. Хрен — он природный защитник.

Листья хрена легли на дно кадки и сверху, под гнёт (большой, гладкий камень).

Через три дня по дому поплыл терпкий, ядрёный аромат квашеной капусты. Ульяна тщательно протыкала капусту в кадке длиной тонкой лучиной, следила, что бы не вытек рассол. Когда капуста перестала бродить, Матвей спустил кадку в холодный погреб, не забыв продегустировать и высоко оценить ее новый рецепт.