Книга Господин, у вас хвост!, страница 13 – Ольга Коротаева

Снаружи раздавался мерный стук топора — дровосек заготавливал дрова для кухонной печи — и задорный щебет зябликов, деливших ветку старой липы. Юлья прикоснулась к своему животу, скрытому под мягкими складками платья из тонкой шерсти цвета лесного ореха, и улыбнулась.

— Снова стоишь на сквозняке? — раздался тихий, вибрирующий голос.

Юлья не обернулась. Она узнала бы его из тысячи по этому особенному, чуть шипящему придыханию. Через секунду её плеч коснулись ладони Норга — горячие даже сквозь ткань. Он обнял её, и Юлья ощутила за спиной его привычную тяжесть. Теперь, в стенах родного дома, Норг редко принимал полностью человеческий облик. Она чувствовала, как кольца его хвоста, покрытые прохладной, гладкой чешуей, мягко и осторожно обвиваются вокруг её лодыжек, создавая живой кокон безопасности.

От мужа пахло горьким миндалем, теплым камнем и грозой — этот запах всегда исходил от него, когда он работал в лаборатории.

— Малыш толкается, — прошептала Юлья, накрывая его ладонь своей.

— Я чувствую, — Норг прижался щекой к её виску. Его вертикальные зрачки расширились, заполняя почти всю золотистую радужку. — Он сильный. И в нем много магии, Юлья.

В этот момент в дверь коротко постучали, и в гостиную впорхнула Сцилла. На ней был рабочий фартук, перепачканный соком синих ягод, а в руках она держала стопку пожелтевших пергаментов.

— Юлья! Учитель! Вы должны это видеть! Мы с вашей мамой вывели новую формулу стабилизации… Ой.

Сцилла замерла, заметив, как хвост Норга по-хозяйски обнимает ноги подруги. За полгода практики она почти привыкла к особенностям хозяина дома, но иногда всё еще замирала, глядя на изумрудные переливы его чешуи.

— Мы заняты, Сцилла, — сухо заметил Норг, но в его глазах не было злости.

— Да-да, я уже ухожу! Ваша мама просила передать, что обед будет подан в большой столовой на дубовом столе, и она приготовила тот самый пирог с уткой и брусникой.

Когда подруга исчезла, Юлья рассмеялась.

— Ты всё еще её пугаешь.

— Я стараюсь, — хмыкнул Норг и осторожно развернул жену к себе.

В лучах весеннего солнца, падавших на ковер с замысловатым узором, его кожа казалась почти прозрачной. Юлья подняла руку и коснулась его щеки, ведя пальцем к губам. Она знала, что за этим последует. Норг чуть приоткрыл рот, и его тонкий раздвоенный язык коснулся её кожи — мимолетное, щекотное движение, от которого по телу Юльи пробежала волна привычного жара.

— Знаешь, — прошептала она, глядя, как за окном пара белых лебедей опускается на вскрывшийся лед пруда, — когда я бежала отсюда в ту ночь, без сапог и плаща, я думала, что это самый страшный день в моей жизни.

— А оказался самым удачным, — Норг подхватил её на руки, его хвост мощно и бесшумно заскользил по полу, направляясь к дивану. — Потому что наги никогда не отпускают то, что признали своим.

Юлья прижалась к нему, слушая ровный стук его сердца и глядя на старинную картину на стене, где когда-то суровый рыцарь преследовал лань. Теперь лань была дома, и рыцарь — её верный змей — больше не собирался охотиться. Ему было достаточно тепла её рук и запаха лаванды, который теперь навсегда смешался с ароматом его магии.