Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 66 – Ольга Коротаева, Диана Билык

— Я не хочу тебя оставлять, Саш, но мне приходится. Чтобы вы с мамой были в безопасности, папе нужно уйти.

— Ты не мой папа, — Саша вдруг стал злым, оскалился, вцепился в мое лицо взглядом, наполненным обидой и болью.

Я понял, что не выдержу очередной бой за право называться отцом. Сейчас совсем не было моральных сил на это, потому просто попросил:

— Обними меня на прощание, сын, — и перевел взгляд на Лину.

Глядя снизу вверх, я чувствовал ее превосходство. Моя королева, я склоняю перед тобой голову, видишь? Только дождись. Она сверлила меня взглядом, жевала губы и молчала.

— Нет! Уходи, — яростно прошептал Саша и закашлялся. — Ты… Т-т-ы н-не м-мой папа. Мой п-п-папа меня бы не бросил! Не бросил! Никогда бы не оставил одного! Ты не он! Он бы меня защищал, а ты приносишь в дом только горе и страх! — Саша заходился, я испуганно встал и отошел подальше. Только не кризис, Боже, пожалуйста. Я выслушаю, что угодно, но только не хочу быть причиной приступа у сына.

— Простите меня, — сказал одними губами, глянул в последний раз на застывшую Лину и, зажмурившись, двинулся к двери, будто разбивая плечами камни — так тяжело давались шаги.

Я больше ничего не слышал и ни черта не видел. Плакал ребенок, плакали женщины. Зачем? Не нужно обо мне плакать, ведь не заслужил. Саша прав — я давно не его отец. Я себя сломал, запятнал душу, и никогда не стану прежним. Как бы ни пытался идти дальше, тьма все равно будет жрать меня изнутри.

Через некоторое время…

Я смотрела в окно. По стеклу текли капли, ранняя весна не радовала хорошей погодой. Но даже если бы светило солнце, я не ощутила счастья. И дело даже не в том, кто составлял мне компанию за обедом.

— Лина, желаешь вина? — с улыбкой спросил Носов.

— Я беременна, Григорий, — сухо напомнила я.

— Об этом трудно забыть, — ухмыльнулся он и подозвал официанта.

Я с трудом оторвала взгляд от прозрачных капель и осмотрела небольшой уютный зал ресторана. Воздух слегка вибрировал от негромких разговоров, пахло украшающими столы розами и немного едой.

Не тошнило, и уже хорошо. На моей тарелке так и остался нетронутый салат — сказывался поздний токсикоз. Носов почти расправился со стейком средней прожарки, а теперь ещё и заказал вина. Я же глотнула воды и поставила бокал на изумрудную скатерть.

— Когда ты перейдёшь к делу? — спросила, когда официант, налив вина, удалился. — Я неважно себя чувствую.

— Скучаешь по мужу-преступнику? — выгнул бровь Григорий.

— Тебя это не касается, — устало ответила я. — Что ты хотел обсудить?

— Всегда прямолинейна, — улыбнулся он и, поболтав вино, поставил бокал. — Я вчера был у отца.

— И? — я безучастно посмотрела в окно и, призывая всё своё самообладание, постаралась удержать на лице скучающее выражение.

Единственное, почему я терпела Григория, почему вела с ним дела и встречалась — чтобы получить нужную информацию. Меня тошнило сильнее, когда я виделась с бывшим женихом, но лишь он мог помочь разузнать, что же произошло в день смерти Милы.

Носову-старшему становилось всё хуже, и пускали к нему лишь сына, да адвоката. Григорий остался единственной ниточкой в прошлое. И пусть его общество действует на меня, как отрава, я сделаю всё, чтобы вытащить мужа из тюрьмы.

— Он не против нашей свадьбы, — Григорий потянулся и положил ладонь на мою руку.