Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 86 – Ольга Коротаева, Диана Билык

— Хочешь меня?

Услышать вопрос оказалось неожиданно, и я вздрогнула, но выдохнула:

— Да. — Оказывается, не так и сложно это сказать. Вдохновлённая, я продолжила: — Я очень тебя хочу. Ты мой мужчина, Лёш. Мне нравится к тебе прикасаться, нравится, когда ты меня ласкаешь… Как забеременела, гормоны вообще взбесились. Я думаю о сексе каждый день, представляю, как ты делаешь со мной это. Совершенно сошла с ума, так тебя хотела. А ты обращался со мной, как с хрустальной вазой… Потому и потребовала обратно Лютого. Понимаешь?

Шероховатый палец скользнул по щеке, крупная ладонь накрыла скулу, затем рука сместилась ниже, приподнимая мне подбородок. Леша заулыбался, скользнул прикосновениями вниз и, обняв за плечи, притянул к себе. Так странно было видеть на его вытесанном, будто из камня, лице улыбку, но она была настоящей, теплой и родной.

— Понимаю, — прошептал муж и прикрыл глаза. — Прекрасно понимаю. Мне нравится, когда ты…

Какое-то время он лежал тихо, будто думал, что еще сказать, а потом послышался слабый, но отчетливый храп. Грудь мужа поднималась высоко, кожа покрылась болезненной испариной. Я попыталась встать, выбраться из его объятий, но Леша запер меня в своих руках, будто железными прутами окольцевал. Он повернул немного голову, отчего мягкие губы коснулись моего лица и обожгли лаской.

— Я так тебя люблю, — прошептали они во сне. Теплый воздух ударил по коже осколками последних слов: — Мила…

Болезненный удар. Пощёчина. Возвращающий на землю ледяной душ.

Стало трудно дышать, я дёрнулась, потом ещё, но с сожалением поняла, что не выбраться мне из тисков рук Лютого.

Прошипела в бессильной ярости:

— Как же я тебя ненавижу!

Извернулась и укусила предплечье Берегового до крови, но тот лишь сильнее задышал во сне. Он переломан весь, ему это, как укус комара.

— И по твоей смерти я горевала, — выдохнула зло. — Вот дура! И нет исцеления от тебя.

Негодование наполняло до краёв, и я не знала, как мне его выплеснуть.

— Гад! Сволочь. — Дочка пихнулась так, что я застыла, едва дыша. Больно-то как! Прошептала: — Не смей заступаться за папу, малышка. Он… плохой! — Ещё раз попыталась вырваться. — А ну пусти! Люби свою покойную жену, а меня оставь в покое…

Поняла, что сказала в сердцах, и призадумалась. В это время дверь открылась, раздался сонный голос:

— Мам? Ты здесь?

— Да, сынок, — тут же отозвалась я. — мы с папой решили вздремнуть.

— Я думал, мы пойдём кататься, — обиженно проворчал Саша и тут же встрепенулся: — С папой?

— Подойди, — попросила я.

Саша обошёл кровать и всмотрелся в лицо Лютого. Глаза мальчика будто осветились серьёзным вниманием. Я замерла в ожидании реакции сына.

— Он изменился, — наконец услышала вердикт.

— Это так, — кивнула я. — Это плохо?

— Он постоянно болеет, — обвинил Саша.

— Твоей папа попал в аварию, — осторожно объяснила я. — Он в этом не виноват. Вот увидишь, он поправится, и будете вместе выгуливать лошадей…

— А где деда? — спросил Саша. — Он когда вернётся? Или он тоже попал в аварию?

Грудь будто тисками стиснули. И промолчать нельзя, и сказать невозможно. Я лишь кивнула и дрожащими губами, едва сдерживая слёзы, предложила:

— Хочешь, я тебе почитаю, пока папа спит?

— Хочу! — встрепенулся Саша. — Стихотворение!

— Нет сейчас, — вздрогнула я, стараясь не думать сейчас о лицемерии Лютого, который сначала написал мне письмо, которое смягчило мои чувства, вернуло доверие, а потом растоптал душу, стоило её открыть. Папа был прав. Папа всегда прав! Я погладила сына по волосам: — Принеси книжку, хорошо?