Книга Ночь с убийцей, страница 33 – Ольга Коротаева, Диана Билык

И отчего-то стало больно. Эти слова будто по ребрам прошлись тесаком. Разворотили все внутри тяжелой правдой и вырвали сердце, а на его место воткнули камень. Холодный и бездушный.

«Ты не она». Сакральный смысл этой фразы можно было перефразировать: «И никогда ею не станешь».

Что происходит? Меня будто подменили. Это не я думаю о мужчине, как о желанном партнере, не я испытываю неведомое притяжение, не я смотрю в глаза незнакомого человека и пытаюсь себя убедить, что он мне совсем не симпатичен. Не. Симпатичен.

Нет! Меня манит к нему, как комариху на росянку. Я умру в его объятиях, если не остановлюсь. Нужно держаться подальше — он убийца, преступник, разве не видно.

Я протянула дрожащую руку, соглашаясь на помощь, а сама думала, что рассказать. Как правильно себя вести и не оступиться на мелочи, не разозлить того, для кого нож — продолжение руки. Как обеспечить себе безопасность рядом с таким человеком? Как спасти дочь?

Жизнь, казалось, оборвалась на этой ночи и началась с нуля. Возвращаться мне все равно некуда, да и тот дом мне никогда не нравился. Значит, путь только вперед. Туда, где нас с малышкой никто не найдет и никто не обидит.

— Моя жизнь — танцы, — попробовала я нарушить молчание. — Пачка, пуанты и бесконечная боль в мышцах. А когда родилась Дара… — неловко заулыбалась и замолчала, когда мужчина крепко захватил мою кисть и провел смоченным в спирт тампоном по руке, убирая потеки крови. По мышцам пошли волны жуткого трепета, смешанного с колкой болью, которая добавляла остроты, яркости ощущениям. Я засмотрелась на губы мужчины — тонкие, чуткие и упругие. Ненароком облизнула свои, и Кунай заметил.

Сузил тёмные глаза, в уголках губ притаилась усмешка.

Я спрятала смущение, прикрыв глаза и ойкнув для вида, когда влажная вата коснулась царапин. Я надеялась, что Кунай ничего не поймет. Не увидит, как вздрагиваю не от страха, а безумной тяги к нему.

Это неправильно, не должна этого испытывать — это адреналин играет со мной. Я просто под действием шока.

А если я его на самом деле забыла? Куная. А если я и есть Тэкэра? Вдруг стою рядом с тем, кого любила больше жизни? Смотрю в его черные глаза, как раньше смотрела, и утопаю в них, как в черной бесконечности, и рву его сердце на куски, упираясь в забвение.

От этих мыслей меня закачало. Кому под силу стереть человеку память, или что могло случиться, чтобы я вычеркнула из жизни своего мужа?

Но это невозможно! Я помню все. Каждую минуту.

Возможно, и есть провалы, но они незначительные. Когда родители погибли, я три дня была под таблетками. Ничего не отпечаталось в памяти, даже их похороны. Но это все, больше я ничего не забывала.

Чтобы не выдавать себя, заговорила дальше, прислушиваясь к ощущениям:

— Все это отошло на второй план после рождения дочери, — мой голос дрогнул, захрипел, когда мужчина нежно подул на ранки. Прикосновения горячих рук к моим пальцам выматывали, заставляли дышать глубже, а его дыхание сводило с ума. Он будто нарочно тянул. Ласково так. Будто искусный мастер, вшивал меня в себя. Привязывал. Приковывал.

Я прочистила горло, посмотрела перед собой, за огромное плечо Куная, и кое-как театрально продолжила:

— Даруня меня спасала от тоски, если честно. Потому что больше двух лет назад я упала со сцены и повредила бедро. И восстановиться уже не смогла — была беременна.