Книга Иномирная супруга дракона 2, страница 3 – Ольга Коротаева

Страсть к рисованию появилась у меня во время беременности. Тогда мне было особо тоскливо, а сердце истекало кровью от боли расставания с любимым. В перинатальном центре молодая женщина посоветовала мне почитать о нейрографике.

Мол, для ребёнка важно состояние мамы во время вынашивания. От этого напрямую зависит здоровье малыша, и важно передавать ему положительные эмоции, а от отрицательных избавляться.

Я попробовала, и мне очень понравился этот простой инструмент. Всего-то и нужно, что вылить на бумагу вместе с эмоциями уродливые каракули, а потом скрупулёзно округлить углы и превратить рисунок во что-то красивое. Начав замечать, что всё чаще и чаще рисую драконов, я начала специально выискивать очертания этих прекрасных существ в каракулях.

Ребёнок родился, но нейрографику я не забросила. Это переросло в моё хобби и даже стало приносить небольшой доход. Мои драконы нравились людям, и я дарила рисунки, но многие переводили деньги в благодарность.

Говорили, что эти картины излучают любовь.

А моя рука уже выводила очередного дракона, на сей раз парящего над.

— ОЙ! - Я схватилась за сердце, когда за окном внезапно показалась мордашка Эли. — Напугала! Никогда не привыкну.

Отложив фломастер, подбежала и распахнула окно:

— Влетай скорее! Я же просила так больше не делать. Вдруг кто увидит? Хочешь, чтобы тебя посадили в стеклянную коробку, как феечку, и изучали с помощью всяких неприятных приборов?!

— Нет, конечно, — серьёзно ответила девочка. Она уже опустилась на пол и положила рядом портфель. — Я внимательно посмотрела по сторонам, тётя Дана. Никого не было!

Приблизилась к столу и восхищённо протянула:

— Как красиво!

Я посмотрела на лист и грустно улыбнулась. Так похоже на моего Гордэра! Даже выражение глаз удалось передать.

Наверное, этот рисунок я вставлю в рамку и повешу над кроваткой Елисея. Пусть сын не видел папу, но хотя бы таким образом узнает, как тот выглядел.

Девочка взяла лист, фломастеры и повернулась ко мне:

— Научи меня!

— Хм, - я опустилась на стул и внимательно посмотрела на ребёнка. — Если у тебя какая-нибудь негативная эмоция? Может, тебя кто-то разозлил или обидел?

— Тройка считается? — она глянула исподлобья, будто ожидала, что я буду ругать за оценку.

-А ты расстроилась? - уточнила я.

— Конечно! — вспылила она. — Никита меня толкал, вот почерк и вышел кривой!

— На Никиту ты злишься сильнее, чем на учителя? — продолжала уточнять я.

— Нет, — вот тут она виновато отвела взгляд и немного покраснела. — Уже нет.

— Эля, — строго произнесла я. — Ты же не сделала того, о чём пожалеешь?

— Я немного его напугала, — неохотно призналась она и покраснела ещё сильнее. Но тут же встрепенулась и с жаром добавила: — Он сам виноват! То за хвост меня дёргает, то в бок пихает... Всё время на уроках отвлекает!

— И ты не догадываешься, почему? — мягко спросила я, сдерживая улыбку.

Пообещала себе, что научу сына правильно оказывать девочкам внимание и, когда Елисей пойдёт в школу, ему обиженным девочкам не придётся ему мстить.

— Потому что он козёл! — с чувством выпалила обычно сдержанная Эля.

— А теперь быстро вырази на рисунке, какой он козёл, — пододвинула ей чистый лист. — Каракулями. Со всей злостью, что ты чувствуешь к мальчику.

Она шумно выдохнула через нос и зло прочертила лист много-много раз. Линии резкие, рваные, просто отлично получилось!