Книга Ледыш и недотрога. Интро, страница 19 – Ольга Коротаева

— Это со мной впервые, не судите строго.

Смех, выкрики, обидные слова я пропустила мимо ушей.

«Падать надо красиво» – говорила учитель хореографии.

Так и сделаю!

Ударив по струнам, я выдала руладу, которую тренировала много часов, и крики стихли. Стоило начать петь, как мир перестал существовать, я летела куда-то ввысь на крыльях вдохновения, и мне стало всё равно, кто меня слушает, сколько их. Даже было неважно, где я нахожусь. Сердце разрывалось от восторга, по венам потекла лава, казалось, я вот-вот распадусь на атомы.

С детства мне легко давалась хореография, рисование, игра на фортепиано и гитаре, но лишь пение приносила ни с чем несравнимую эйфорию и ощущение, что всё правильно. Покидая столицу, я поставила на себе и своём будущей жирный крест, но сейчас, наполняя зал ночного клуба своим голосом, – собой! – я снова могла быть счастливой.

Позже, отсчитывая купюры, Клоун серьёзно спросил:

— Как тебя зовут, детка

— Ви… – Я осеклась и, покосившись на девочек, исправила: – Недотрога.

— Заглядывай ещё, Недотрога, – всучив деньги, пригласил он.

Полина и Вика вытащили меня на тёмную прохладную улицу, нахваливая наперебой мой голос, песню и храбрость.

— Что будешь делать с деньгами? – делая вид, что ей всё равно, спросила Полина.

Я пересчитала мятые купюры – шесть тысяч. Негусто.

— О! – щёлкнула пальцами. – Есть у меня одна идея. Месть, это блюдо, которое вкусно отведать даже в три утра!

Ледыш сказал, что красная цена мне – пятёрка. Пусть увидит, что ошибся, и попросит прощения. И тогда я отдам ему эти деньги на оплату больничных счетов.

Но, когда я, приехав на знакомую окраину, отпустила такси, поднялась по трём железным ступенькам и толкнула приоткрытую дверь, поняла, что в вагончике никого не было.

Ледыш

В комнате царила полутьма, на лица присутствующих ложились кровавые отблески от пылающего камина. Аид восседал в кресле и покачивал в руке наполненный золотистой жидкостью бокал. Подручные человека, который держал весь район в страхе, застыли о обе стороны, словно свита короля.

Заложив руки за спину, я стоял перед отцом своего мёртвого друга и смотрел в глаза этому чудовищу. Я добровольно пошёл с теми, кто вломился в мой вагончик. Теперь, когда им стало известно, где я живу, другого выбора не было.

Меня не волновало, кто рассказал о моём убежище. Это могли быть сокурсники. Теперь, когда Минотавр растрепал всё Недотроге, информация могла просочиться и дальше. Или же Аид узнал адрес в больнице. А может пробил местонахождение по телефону. Не важно.

— Почему вы так вцепились в меня? – спросил то, что интересовало уже давно. – Неужели в этом городе больше нет парней, которые могут петь в вашем заведении?

Он усмехнулся и, залпом осушив бокал, со стуком поставил его на стеклянный столик у камина. Поднялся и неторопливо приблизился ко мне, обходя кругом, будто зверь, принюхивающийся к добыче.

Высокий, с длинными худыми ногами и непропорционально маленькой головой, он вызывал страх одним своим видом. Рыбьи глаза, острый подбородок и вечная усмешка, будто намертво прилепившаяся к лицу вызывали отвращение. Этот человек улыбался даже на похоронах своего сына.

— Слышал, что у тебя некоторые проблемы с деньгами, – лениво проговорил Аид. – Вот и предлагаю возможность заработать. Но ты не ценишь доброту. Ай-яй-яй!