Книга Ледыш и недотрога. Интро, страница 20 – Ольга Коротаева

Я глубоко вдохнул и высказался напрямик:

— Егор Никитич, доброта несвойственна людям вашего круга. Не пытайтесь убедить меня, что заботитесь о бывшем однокласснике вашего сына, не поверю. Но и в то, что вы пытаетесь отомстить за него, не похоже. Будь так, вы бы приказали своим псам не избить меня, а убить. Поэтому я и спрашиваю – чего вы добиваетесь?

Он растянул уголки губ ещё шире, и от вида белоснежной улыбки, напоминающей оскал шакала, мурашки побежали по спине. Засмеявшись, Аид похлопал меня по спине и отвернулся, собираясь вернуться к креслу. Но тут же резко развернулся и ударил меня. Среагировать я не успел, челюсть ожгло болью, меня отбросило к стене.

— Щенок, – почти нежно произнёс Черных, потирая костяшки пальцев. – За что мстить? За то, что он сбежал из дома к тебе, чтобы участвовать в каком-то дурацком конкурсе? Или же ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Напряжение в комнате возросло в разы. Я машинально коснулся ноющей скулы и поморщился. Мало мне синяков и ссадин? Теперь ещё и это. Но дальше могло быть хуже. Егор Никитич никогда прямо не утверждал, что винил меня в произошедшем, но его дела говорили сами за себя.

Что случилось с Серёгой на самом деле, я не смог выяснить. Мы выиграли и отметили первое место у Клоуна, а потом Черных уехал в клуб отца. Утром мы узнали, что друг умер. О причинах до сих пор приходилось лишь догадываться. Некоторые поговаривали о самоубийстве, другие утверждали, что постарались враги Егора Никитича. Минотавру казалось, что Аид сам забил сына до смерти. Я же был уверен, что гибель друга как-то связана с клубом.

— Трудно представить, что вы чего-то не знаете, – усмехнулся я, но тут же скривился от боли.

— Верно, – хищно прищурился он. – Знаю, что ты просрочил оплату больничных счетов своего деда, и теперь его выставят из единственной клиники, врачи которой согласились принять безнадёжного пациента.

В груди кольнуло. Глухо проговорил:

— Я договорюсь об отсрочке и найду деньги.

— Поздно, – он вытянул руку, и один из подручных вложил в неё пачку бумаг, которые Аид протянул мне. – Я оплатил VIP-палату на три месяца. Жду тебя завтра к открытию клуба. Выступить или вернуть деньги – решай сам.

Всучив мне счета, он вышел из комнаты. Я невидяще смотрел на квитанции и ощущал себя так, будто на скорости болида летел в пропасть. Сумма была огромной! О том, чтобы вернуть её, не было и речи. Но и сдаться не мог. Для меня переступить порог заведения Аида означало оскорбить память друга. Сергей всеми фибрами души ненавидел то, чем занимался его отец, и не держал от нас секретов. Потому мы с Минотавром знали, на какие преступления закрывала глаза полиция.

Как вышел в ночь, я не очень помнил. Бумаги жгли руку, горечь воспоминаний – душу. Даже если продать дедушкину квартиру, не получится вернуть долг Аиду. Да и не мог я распоряжаться недвижимостью, пока дедушка жив.

Домой шёл пешком, чтобы проветрить голову, успокоить бешенство, рвущее грудь, и, возможно, придумать хоть какой-нибудь выход. Но его не было. До вагончика добрался лишь на рассвете. Бросил бумаги на стол и рухнул на узкую кровать. В бок что-то кольнуло, и я приподнялся. Уходил в спешке и не закрыл дверь, поэтому ожидал, что меня могли обчистить. А вот в то, что найду на кровати деньги, и представить не мог!