Книга Украденная невинность, или Право первой ночи, страница 26 – Ольга Коротаева, Надежда Олешкевич

Но в комнате меня ожидал сюрприз.

Для разнообразия — приятный!

— Хансэн! — обрадовалась я и бросилась к мужу.

Он выглядел невероятно уставшим, но при виде меня на бледном лице мелькнула улыбка. Я прижалась к мужской груди. Вдохнула любимый аромат его духов. Ощутила стук сердца и так необходимое присутствие близкого человека. За эти дни я ужасно накрутила себя! Решила, что он избегает, что не хочет видеть… А у Хансэна просто было очень много работы.

— Я скучал, — целуя меня в макушку, признался муж.

— Я тоже, — счастливо выдохнула я и обняла его сильнее.

— Ай! — он отпрянул и, подняв мою руку, потемнел лицом. — Что это?!

Я посмотрела на окровавленный стебель розы и вздрогнула. От радости долгожданной встречи совершенно забыла о цветке, шипом которого уколола мужа.

— Прости, я не хотела тебя поранить…

— Что это, я спросил? — удерживая меня за запястье, ледяным тоном повторил любимый.

Глаза его сузились и сверкнули гневом, совсем как раньше. Я примирительно улыбнулась, решив, что он просто ревнует. Потому пояснила:

— Утром я ходила в зимний сад. Эта роза…

— Черные там не растут! — безапелляционно заявил он.

— Нет же, — возразила я. — Там их много. Сам можешь проверить.

К горлу подкатила удушливая волна. Меня затопили обидные слезы, сквозь пелену которых я непонимающе смотрела на мужа. Да что с ним? Всего лишь роза.

— Проверю, — процедил он. Резким движением вырвал цветок и, открыв окно, выбросил. — Если говоришь правду, то уничтожу все кусты до единого!

— Но зачем? — воскликнула я. Взяла его за руку и заставила посмотреть в мою сторону: — Милый, ты не в духе? Устал? Могу я чем-то помочь?

— Можешь, — прошипел он, вдруг прижав меня к стене.

Я ждала продолжения, былой страсти, так необходимой сейчас нежности, но Хансэн молча буравил меня пристальным взглядом, будто подозревал в чем-то. Задержавшись взглядом на его губах, я хотела к ним прикоснуться, поцеловать, но муж резко отпрянул. Грудь сдавило от горькой боли.

— Я не понимаю, — вспылила я. — Ты не появляешься несколько дней, а потом приходишь и…

К горлу подкатил ком. Казалось, лопнула последняя струна. От душившей меня обиды больше не удалось выдавить ни слова. Я не выдержала и расплакалась, давая выход эмоциям:

— Почему? Из-за какого-то цветка?!

— Вот и подумай, — гневно бросил Хансэн и покачал головой. — Не надо было слушать отца.

Он со злостью подхватил с пола свою сумку, направился к выходу.

— Хансэн!

— Мне на занятия пора, — сказал он и на прощание хлопнул дверью.

— Эй, ты! — окликнул меня на выходе из полигона младший дэ Ритэн.

Я осмотрелся — мне не нужны свидетели предстоящего разговора с ищейкой. Заметив неторопливо идущих сзади однокурсников, свернул к крытому стадиону. И лишь под навесом остановился.

Моросил мелкий дождь. После занятий по физической подготовке тело было пропитано потом. Я снова выжимал из себя все соки, чтобы отвлечься, прочистить мозги и абстрагироваться от проблемы. Если без конца рассматривать ее под разными углами, то взгляд замыливается. Я весь месяц будто бился об стену. Вычислял, кому же выгодно подставить меня перед дэ Ритэном. Возможно, это месть не мне, а Эмилии или самому Хансэну, и я лишь пешка. Но даже если так, разве это повод пускать все на самотек?