Книга Украденная невинность, или Право первой ночи, страница 78 – Ольга Коротаева, Надежда Олешкевич

— Уладила. Дэ Ритэн не посмеет пойти против короны, — тут губы королевы скривились. — Однако его сынок представляет угрозу. Для меня не осталось тайной, почему он обвинил в покушении именно тебя. В следующий раз, когда захочешь кого-то спасти, сразу отказывайся от этой мысли.

— Ты сама себя слышишь? — уже устал я поражаться ее кровожадности. — Мне надо было равнодушно смотреть, как кого-то убивают?

— Это последнее предупреждение, Вилайн.

Мои брови приподнялись от удивления. Значит, было и первое. Возможно, второе.

— Помни, ты должен держаться подле меня, чтобы выжить, — устало сказала королева и махнула кистью руки, отсылая меня прочь. Будто я несмышленый юнец. Вот только я не спешил уходить.

— Хочешь, чтобы я закрыл глаза на твои поступки? Я знаю, кто заказал нападение на Хансэна. Подозреваю, что с его женой ты собиралась поступить так же. Ты от всех неугодных тебе людей избавляешься подобным образом?

— И не только, — холодно усмехнулась моя мать, но тут же сделала вид, будто сейчас ничего не прозвучало. Поднялась и посмотрела на меня сверху вниз так снисходительно, словно на совсем маленького нерадивого ребенка, который может удариться о любой угол и пораниться. — Не сотрясай воздух понапрасну, Вилайн. Ты еще молод и не знаешь, на что способны враги, которых недооценили. Делай, как велено, чтобы выжить, — на последнем слове королева сделала особый акцент.

Она ушла.

Оставила меня наедине со своими мыслями и похолодившей душу догадкой.

«И не только».

Не только подобным образом? Или не только от неугодных людей? Что именно крылось под ее словами? Неужели королева говорила о ком-то из нас? Почему мне показалось, что там имелось в виду нечто большее, чем устранение одного стоявшего у нее на пути дракона?

Неприятный осадок, появившийся после нашего разговора, не остудил мой пыл, и я решительно направился к отцу. Привел кучу доводов против союза с Дэкстором, но добился лишь взгляда, полного беспомощности. И слов, что он понимает мое возмущение, однако отказаться от своих слов не в силах…

Будто я не понимал, сделать отец толком ничего не мог не потому, что это уронит его честь. А потому, что само решение было принято не им, и переубедить королеву не получится.

— Бездна, — выругался я и, не получив никакого результата, отправился к себе.

В таком состоянии возвращаться в академию совершенно не хотелось. Я напоминал сухой хворост, который вспыхнет от малейшей вспышки, и тогда случится беда. Сначала нужно успокоиться и привести мысли в порядок.

Шагая по широкому коридору, вдруг словил себя на том, что наслаждаюсь шумом прибоя. Далеким, успокаивающим, вводящим в транс. Я помотал головой и ускорился. Но наваждение не отпускало. Более того, вдруг послышался далекий перезвон. Будто кристаллы замороженной воды создавали печальную песню, на которую отозвался зверь. Да так, что заныло нутро и появилось сосущее ощущение в животе — так иногда случалось, когда приближалась опасность. Я настороженно обернулся и, сразу подумав о матери, ускорился.

Оставшийся день провел в попытках усыпить зверя, но тот не слушался. Будто почуявший угрозу сторожевой пес, он отзывался возмущением магических потоков. Едва я поднес стакан ко рту, как вода в нем превратилась в вязкую и переливалась через край очень неохотно. А когда отставил его, так выплеснулась вверх. В таком состоянии не желательно показываться на людях — я выдам себя. Магия не подчинялась мне, и стоило немалых усилий прекратить это.