Книга Ледыш и Недотрога, страница 44 – Ольга Коротаева

Как удачно, что Ледат пришёл именно на урок Даниловой! Мария Алексеевна наверняка расскажет ректору о моём успехе, и тот позволит нам выступить на конкурсе. Мне не терпелось поехать в клуб Черных и послушать, как будет звучать наша песня там, где стоят новенькие инструменты, и в зале приятная акустика.

На занятиях я то и дело оборачивалась и смотрела, как Ледат что-то записывает, сидя на самой галёрке. Разумеется, это не лекции! Ведь парню не нужно конспектировать, чтобы запоминать. Мне было очень любопытно, что он там делает, но стоило подойти на перемене, как Троцкий закрыл тетрадь и ухмылялся, наслаждаясь моим разочарованием.

— Дурак, — в конце концов, не выдержала я. — Ведёшь себя, как пятиклассник, который пишет любовное письмо.

Он поднял голову и посмотрел на меня искрящимися весельем глазами.

— Ты почти угадала. Что теперь? Спросишь, кому?

— Вот ещё, — возмущённо фыркнула я и, развернувшись на месте, отправилась на своё место.

Больше я к Троцкому не подходила и даже не смотрела в его сторону, потому что мне до чёртиков хотелось узнать, что же он пишет на самом деле. Неужели новую песню? Она будет о любви? Перед внутренним взором тут же вставала картинка, как мы стоим у подъезда, Ледат наклоняется, а сердце колотилось так быстро, что, кажется, вот-вот выскочит…

— Ты почему покраснела? — забеспокоилась Полина и повернулась к подруге так стремительно, что взметнулись рыжие локоны. — Вика, кажется у Недотроги темпа!

— Заболела? — нахмурилась та. — Сейчас, когда конкурс на носу?!

— Нет-нет, — поспешила заверить взволнованных девочек. — Со мной всё в порядке. Просто здесь очень жарко.

— Хм, — кутаясь в вязаный кардиган, не поверила Поля.

Стоило прозвучать звонку, она тут же подскочила и подбежала к Троцкому.

— Вокалистка простыла! Что делать будем?

— Она здорова, — на миг оторвавшись от тетради, Ледат бросил на меня насмешливый взгляд. — Мы почти поцеловались этой ночью, вот она вспоминает и краснеет, как пятиклассница.

Только что однокурсники переговаривались каждый о своём, и аудитория гудела, будто пчелиный улей, но после слов Троцкого установилась мёртвая тишина, и все обернулись ко мне. Сердце пропустило удар, а в лицо бросился такой жар, что, казалось, прикоснись к щеке, и та зашипит, как раскалённая сковородка.

«Как он мог это сказать?!» — запаниковала я, не зная, куда деваться от изумлённых взглядов.

Хотелось провалиться сквозь землю, но тут Ворона, поднявшись, прихватила рюкзак и, расталкивая остолбеневших сокурсников, приблизилась ко мне.

— Идём, похаваем!

И потащила меня к выходу. Только мы пересекли порог аудитории, как за спиной будто что-то взорвалось — все начали говорить разом на повышенных тонах. Я прижала ладони к ушам, не желая слышать проклятия в свой адрес, и проворчала:

— Как же я его сейчас ненавижу.

Руся покосилась на меня, но лишь ухмыльнулась, ничего не сказав. Полина и Вика догнали нас уже у столовой. Девочки вцепились в мои руки, и я ощутила себя под конвоем.

— Так вы вместе? — выпытывала Поля. — Когда это началось? Он тебе признался? Или…

— Ш-ш! — осадила её Вика и, поправив очки, прошептала: — Ты первая девушка, с кем официально встречается Ледыш. Поэтому с этого дня тебе стоит быть очень осторожной. Нигде не ходи одна. Смотри, куда садишься, на что наступаешь… Даже наверх посматривай! Никогда не знаешь, откуда прилетит.